Предисловие

Центральной темой ветхозаветных Священных книг является пришествие Мессии и установление Царства Божия среди людей. Мы собрали здесь важнейшие ветхозаветные предсказания о Мессии, Спасителе мира, с целью побеседовать об их содержании и показать, как они исполнились на Господе Иисусе Христе и на Новозаветной Церкви.

Несмотря на свою глубокую древность, ветхозаветные пророчества нисколько не утратили своей актуальности. Верующему человеку они помогают глубже и полнее понять свою веру. Неверующему человеку они служат доказательством существования Бога и Его участия в человеческой жизни. Сам факт, что пророки за много тысяч и сотен лет могли в точности и с такими подробностями предсказывать события будущего, свидетельствует о том, что через них говорил Бог. Евреям, признающим Бога и ищущим истину, мы надеемся, эта брошюра поможет яснее понять Писания своих славных предков и увидеть, Кто, согласно пророкам, есть их долгожданный Царь и Спаситель.

Кроме того, исполнение ветхозаветных пророчеств на Господе Иисусе Христе, как увидим, исключает возможность другого мессии. Истинный Мессия может быть только один –
Он уже пришел.
Все другие претенденты на это звание, в прошлом и в будущем, являются самозванцами, обманщиками, «волками в овечьей шкуре». Последний лжемессия, который придет перед концом мира, будет Антихристом. Согласно предсказаниям древних пророков и апостолов, многие люди в него поверят, как в гениального вождя и «спасителя» человечества. Но он принесет миру только горе и разорение.

Названия, членение и содержание

Пророки писали о том, что Мессия будет иметь две природы: человеческую (Быт.3:15, Ис.7:14, Быт.22:18, Пс.39:7, Дан.7:13) и Божественную (Пс.2; Пс.44; Пс.109, Ис.9:6, Иер.23:5, Вар.3:36–38, Мих.5:2, Мал.3:1); что Он будет величайшим пророком (Втор.18:18); царем (Быт.49:10, 2Цар.7:13, Пс.2, Пс.131:11, Иез.37:24, Дан.7:13) первосвященником (Пс.109; Зах.6:12), помазанным Богом (Отцом) на эти служения (Пс.2; Пс.44; Ис.42; Ис.61:1–4, Дан.9:24–27), и будет добрым Пастырем (Иез.34:23–24, 37:24, Мих.5:3).

Пророчества свидетельствовали также, что важным делом Мессии будет поражение дьявола и его силы (Быт.3:15, Чис.24:17), искупление людей от грехов и исцеление их физических и душевных недугов (Пс.39, Ис.35:5–7, 42:1–12, 50, 53, 61:1–4, Зах.3:8–9) и примирение с Богом (Быт. 49:10, Иер. 23и 31:34, Иез. 36:24–27, Дан. 9:24–27, Зах. 13:1); что Он освятит верующих (Зах. 6:12), установит Новый Завет в замен ветхого (Ис.42:2, 55, 59:20–21, Дан.9:24–27) и этот завет будет вечным (Иер.31:31, Ис.55:3). Пророки предсказали о призвании язычников в Царство Мессии (Пс. 71:10, Исаия 11:1–11, 43:16–28, 49и 65:1–3), о распространении веры, начиная с Иерусалима (Ис.2:2), о том, что Его духовные блага распространятся на все человечество (Быт.22:18, Пс.131:11, Ис.11:1, 42:1–12, 54:1–5, Иез. 34, 37:24, Ам.9:11–12, Агг.2:6, Соф.3:9, Зах.9:9–11), и о духовной радости верующих (Ис.12:3).

Пророки раскрыли также многие частности в связи с пришествием Мессии, а именно: что Он произойдет от Авраама (Быт.22:18), из колeна Иуды (Быт.49:9), из рода царя Давида (2Цар.7:13), родится от Девы (Ис.7:14) в городе Вифлееме (Мих.5:2), будет распространять духовный свет (Ис.9:1–2), исцелять больных (Ис.35:5–6), пострадает, будет пронзен, умрет, будет погребен в новом гробе, потом воскреснет (Быт.49:9–11, Пс.39:7–10, Ис.50:5–7, 53, Зах.12:10, Пс.15:9–11), и выведет души из ада (Зах.9:11); предсказали также, что не все Его признают Мессией (Ис.6:9), но некоторые будут даже враждовать против Него, хотя и безуспешно (Чис.24:17, Втор. 18:18, Пс.2, Пс.94:6–8, Пс.109:1–4, Ис.50:8–9, 65:1–3). О кротости Мессии писал Исаия (Ис.42:1–12).

Плодом Его искупления будет духовное обновление верующих и излияние на них благодати Святого Духа (Ис. 44, 59:20–21, Зах.12:10, Иоил.2:28, Иез. 36:25). О необходимости веры (Ис.28:16, Авв.3:2).

Пророки определили, что время Его пришествия совпадет с утратой коленом Иудиным своей политической самостоятельности (Быт.49:10), что произойдет не позже семидесяти седьмин (490 лет), после указа о восстановлении города Иерусалима (Дан.9:24–27) и не позже разрушения второго Иерусалимского Храма (Агг.2:6, Мал.3:1). Пророки предсказали, что Он уничтожит антихриста (Ис.11:4), придет снова в славе (Мал.3:1–2). Конечным результатом Его деятельности будет достижение справедливости, мира и радости (Ис.11:1–10, Иер.23:5).

Достойны упоминания и те многочисленные подробности из жизни Мессии, которые предсказали пророки, например: Об избиении младенцев в окрестностях Вифлеема (Иер.31:15); о проповеди Христа в Галилее (Ис.9:1); о входе в Иерусалим на ослице (Зах.9:9, Быт.49:11); о предательстве Иуды (Пс.40:10, Пс.54:14, Пс.108:5); о тридцати серебряниках и о покупке села горшечника (Зах.11:12); о поруганиях и оплеваниях (Ис.50:4–11), подробности распятия (21-й псалом); о причислении Мессии к беззаконникам и погребении у богатого (Ис.53); о тьме во время распятия Мессии (Ам.8:9, Зах.14:5–9); о покаянии народа (Зах.12:10–13).

О природе Мессии и о величии Его дел свидетельствуют также те имена, которыми Его наделяли пророки, называя Его: Лев, Давид, Ангел Завета, Отрасль, Бог Крепкий, Эммануил, Советник, Начальник мира, Отец будущего века, Примиритель, Звезда, Семя Жены, Пророк, Сын Божий, Царь, Помазанник (Мессия), Искупитель, Избавитель, Бог, Господь, Раб (Божий), Праведник, Сын Человеческий, Святой Святых.

Пророчества о Царстве Мессии: очищение грехов (Ис.59:20–21, Иер.31:31–34, Иез.36:24–27, Дан.9:24–27, Зах.6, 13:1), сообщение людям праведности и чистого сердца (Иер.31:31, Иез.36:27), заключение Нового Завета (Ис.55, 59:20–21, Иер.31:31–34, Дан.9:24–2), обилие благодати (Ис.35:5, 44:3, 55, 59:20–21, Иоил.2:28–32, Зах.12:10–13), призвание язычников (Пс.21:28, 71:10–17, Ис.2:2, 11:1–10, 42:1–12, 43:16–28, 49:6, 54:12–14, 65:1–3, Дан.7:13–14, Агг.2:6–7), распространение Церкви по всей земле (Ис.42:1–12, 43:16–28, 54:12–14), непоколебимость и непреодолимость (Ис.2:2–3, Дан.2:44, Дан.7:13, Зах.9:9–11), уничтожение зла, страданий (Чис. 24:17, Ис.11:1–10), утверждение радости (Ис.42:1–12, 54:12–14, 60:1–5, 61:1–4), воскресение плоти (Иов.19:25), уничтожение смерти (Ис.26, 42:1–12, 61:1–4, Зах.9:9–11, Ос.13:14), познание Бога (Ис.2:2–3, 11:1–10, Иер.31:31–34), торжество истины и справедливости (Пс.71:10–17, 109:1–4, Ис. 9:6–7, 11:1–10, 26, Иер. 23:5), слава торжествующей Церкви (Ис.26–27). Уподобление Царства Мессии горе: (Пс.2, Ис.2:2–3, 11:1–10, 26, Дан.2:34).

Первые пять книг Библии образуют единое целое, которое было названо евреями Тора «закон, мудрость». Первое надежное свидетельство этого названия находится в предисловии к Книге премудрости Иисуса, сына Сирахова; к началу нашего летоисчисления оно было употребительным, см. Мф 5:17; Лк 10: 26; ср. Лк 24:44.

Для удобства в обращении текст этого обширного целого был разделен на пять свитков примерно равной длины. Отсюда – то название, которое было дано ему в грекоязычных кругах: № pentateu coj (имеется в виду: b…bloj) «из пяти свитков состоящая (книга)», что в латыни дало pentateuchus (имеется в виду: liber), откуда и заимствовано немецкое название Pentateuch (ср. русск. Пятикнижие – пер.). Евреи, говорящие на иврите, называли первую часть Библии также «Пять пятых Торы».

Такое членение было засвидетельствовано до начала нашего летоисчисления греческим переводом Библии – Септуагинтой, в которой книги обозначены в соответствии с их содержанием: Генезис – «становление» мира и человека (русск. Бытие – пер.), Исход – «выход» израильтян из Египта, Левит – закон священников из колена «левитов», Числа – «исчисление» боеспособных мужей Израиля (1–4), Второзаконие – «второй закон», в соотв. с греческим толкованием (Втор 17:18); эти названия и были приняты Церковью. Однако на иврите евреи называли (и посейчас называют) каждую книгу по первому либо по первому значимому слову ее текста.

Книга Бытия разделяется на две неравные основные части. Историю спасения, о которой говорит вся Библия, предваряет праистория (глл. 1–11); она вторгается в начала мира и имеет в виду все человечество. Она рассказывает о сотворении космоса и человека, о грехопадении и его последствиях, о возрастающей испорченности рода человеческого и о каре за нее – потопе. Начиная с Ноя земля заселяется снова, но затем список поколений, все более ограничиваясь, концентрирует внимание на Аврааме, отце избранного народа. История патриархов (глл. 12–50) рисует образы великих родоначальников: Авраам – муж веры, и Бог вознаграждает его послушание, обещая ему потомство, а его потомкам – Святую землю (12:1–25:18). Иаков – муж хитрости; он оттесняет своего брата Исава, хитростью получает благословение своего отца Исаака и превосходит в предприимчивости своего дядю Лавана. Но вся его изворотливость не помогла бы ему, если бы Бог еще до рождения не предпочел бы его Исаву и не возобновил бы с ним обетование и завет Авраама (25:19–36). В сравнении с Авраамом и Иаковом образ Исаака скорее бледен; о его жизни рассказывается в основном в связи с жизнью его отца или сына. Двенадцать сыновей Иакова – родоначальники двенадцати колен Израиля. Одному из них посвящена вся заключительная часть книги Бытия: глл. 37–50 (за исключением глл. 38 и 49) повествуют о жизни Иосифа, мужа мудрости. История Иосифа явственно отличается от других историй патриархов: она разворачивается без видимого вмешательства Божия и без нового откровения; скорее она запечатлевает учение, согласно которому добродетель мудрости вознаграждается и промысел Божий в состоянии обернуть добром грехи человеческие.

Книга Бытия – завершенное целое: она рассказывает историю праотцев. Три следующие книги образуют еще одно целое: они описывают (в рамках жизни Моисея) становление избранного народа и введение его гражданского и религиозного законодательства. В книге Исход развиваются две главные темы: выведение из Египта (1:1–15:21) и заключение Завета на Синае (19:1–40:38); они связаны побочной темой, – странствием в пустыне (15:22–18:27). Моисей, которому на Синае даруется в откровении имя Бога – Ягве, приводит израильтян, освобожденных из рабства египетского, в послушание Богу. В величественном Богоявлении Бог заключает с народом Завет и дает ему Свои Законы. Едва заключается Завет, как его тотчас же нарушают поклонением золотому тельцу, но Бог дарует прощение и обновляет Завет. В пустыне культ упорядочивается рядом предписаний.

Нить повествования прерывается книгой Левит, которая вся почти без исключения посвящена законам. Она содержит ритуал жертвоприношения (глл. 1–7), ритуал поставления священников (на примере Аарона и его сыновей, глл. 8–10), предписания относительно чистоты и нечистоты (глл. 11–15), завершающиеся ритуалом дня великого примирения (гл. 16), а также «закон святости» (глл. 17–26) с календарем праздников (гл. 23) и сведениями о награде и благословении, а также о каре и изгнании (гл. 26). Глава 27 в форме приложения закрепляет условия выкупа у Ягве посвященных людей, животных и даров.

Книга Чисел вновь возвращается к теме странствования в пустыне. Исход с Синая был подготовлен отбором среди народа (глл. 1–4) и царскими дарами при освящении скинии (гл. 7). Святую гору покидают после празднования второй Пасхи (глл. 9–10) и после ряда переходов достигают Кадеша; попытка вторгнуться в Ханаан с юга терпит провал (глл. 11–14). После пребывания в Кадеше народ снова трогается в путь и приходит на равнину Моава поблизости от Иерихона (глл. 20–25). Мидианиты побеждены, и колена Гада и Рувима оседают в восточных землях за Иорданом (глл. 31–32). Этапы исхода подытоживаются (гл. 33). В это повествование вливаются предписания, дополняющие синайское законодательство или приуготовляющие овладение землей Ханаанской (глл. 5–6; 8; 15–19; 26–30; 34–36).

Книга Второзаконие выказывает своеобразие внутреннего членения: свод законов с гражданскими и религиозными предписаниями включен в большую речь Моисея (глл. 5–11 и 26:16–28). Перед этим текстом – первая речь Моисея (глл. 1–4), за ним – его третья речь (глл. 29–30), а в заключение – эпизод кончины Моисея: призвание Иисуса Навина, песнь и благословение Моисея, его смерть (глл. 31–34). Второзаконническое уложение отчасти повторяет законы, возвещенные в пустыне. Речи напоминают о великих событиях исхода, о Синае и о начавшемся обретении земли, подчеркивают религиозную значимость этих событий и важность Закона и призывают к верности.

Псалтирь (от греч. psalterion – название струнного музыкального инструмента, на котором аккомпанировали песням–псалмам) – это сборник из ста пятидесяти псалмов (в русской Библии – из 151 псалма. – Пер.). В еврейской Библии нумерация псалмов с 10 по 148 на единицу опережает греческий и латинский переводы, в которых объединены Пс 9 и Пс 10, а также Пс 114 и Пс 115, а Пс 116 и Пс 147 каждый разделены на два6 .

По–еврейски Псалтирь называется tehillim, что означает ‘хвалы’, ‘гимны’; однако это название, строго говоря, подходит только к первой части псалмов. В названиях, которыми снабжено большинство псалмов, это определение встречается только в Пс 145/146. Чаще всего в этих названиях встречается слово mismor, которое подразумевает аккомпанемент и самым точным образом переводится словом псалом. Многие из этих «псалмов» обозначаются также как [ir ‘песня’, и с этого же обозначения начинается без всяких дополнений каждая из «песней восхождения» (Пс 119/120–133/134). Другие названия встречаются реже, и подчас их трудно объяснить.

Указатель Мессианских Пророчеств

Ветхозаветные книги, как мы увидим, насыщены пророчествами о Мессии и о Его благодатном Царстве. Целью ветхозаветных пророчеств было
подготовить евреев,
а через них и все человечество, к пришествию Спасителя мира, чтобы во время Его пришествия, Его могли бы узнать и в Него поверить. Однако, задача пророков была трудная по нескольким причинам. Во-первых, Мессия, должен был быть не только великим человеком, но одновременно и Богом, или –
Богочеловеком.
Поэтому пророкам предстояла задача раскрыть Божественную природу Мессии, но в такой форме, чтобы не дать повода к многобожию, к которому так склонны были древние люди, в том числе и евреи.

Во-вторых, пророки должны были показать, что дело Мессии будет состоять не только во внешнем улучшении жизненных условий: в упразднении болезней, смерти, бедности, социального неравенства, преступлений и так далее. Но цель его пришествия в мир – в первую очередь помочь людям избавиться от
внутренних зол
– греха и страстей – и показать путь к Богу. Действительно, физическое зло является только
следствием
нравственного зла – греховной испорченности. Ведь и рану не залечишь, прикладывая к ней здоровую кожу, пока не вычистишь гноя. Поэтому Мессии предстояло начать дело спасения людей с уничтожения зла в самом его корне –
в душе человека.
Без этого никакие внешние, искусственные и принудительные изменения жизненных условий не могли бы принести человечеству счастья.

Но духовное возрождение невозможно без добровольного и активного участия самого человека. Отсюда вытекает и вся трудность дела Мессии: надо спасти человека с добровольным участием самого человека! Но раз человеку предоставляется свобода выбора между добром и злом, то получается, что и всеобщее счастье неосуществимо, пока совместно пребывают праведники и грешники. В конце концов должен произойти отбор между теми и другими. Только после Божьего вмешательства в судьбы человечества, всеобщего суда и отбора может начаться для духовно возрожденных новая жизнь, в которой будут господствовать радость, мир, бессмертие и другие блага. Ветхозаветные пророчества охватывают все стороны этого длинного и сложного духовно-физического процесса, связанного с пришествием Мессии.

Конечно, далеко не каждый человек ветхозаветного времени мог возвыситься до ясного понимания цели пришествия Мессии. Поэтому Бог через пророков раскрывал людям личность Мессии и устройство Его Царства постепенно, по мере того, как люди, пользуясь духовным опытом предыдущих поколений, достигали более высокого духовного уровня. Период мессианских пророчеств охватывает многие тысячелетия – начиная от прародителей Адама и Евы и простираясь до времен близких к пришествию Господа Иисуса Христа в начале нашей эры.

В ветхозаветных книгах можно насчитать несколько сотен пророчеств о Мессии и о Его благодатном Царстве. Рассеяны они почти по всем книгам Ветхого Завета, написанным от Пятикнижия пророка Моисея и кончая позднейшими пророками Захарией и Малахией. Больше всех писали о Мессии пророк Моисей, царь Давид, пророки Исаия, Даниил и Захария. Мы здесь остановимся только на самых важных пророчествах и попутно подчеркнем те главные мысли, которые в них затронуты. Приводя эти пророчества, главным образом, в хронологическом порядке, мы увидим, как они постепенно раскрывали евреям все новые и новые данные о грядущем Мессии: о Его богочеловеческой природе, о Его характере и образе действия, о многих подробностях Его жизни. Иногда мессианские пророчества содержат символы и иносказания. О них мы побеседуем при рассмотрении пророчеств.

Часто пророки в своих пророческих видениях сопоставляют в одной картине события, отстоящие друг от друг на протяжении многих веков и даже тысячелетий. Читающий писания пророков должен привыкнуть смотреть на события в такой многовековой перспективе, в которой одновременно показано начало, середина и конец длинного и сложного духовного процесса.

Слово «мессия» (mеshiа) – еврейское и означает
«помазанник»,
т. е. помазанный Духом Святым. В переводе на греческий язык оно пишется
«христос».
В древности помазанниками именовались цари, пророки и первосвященники, так как при посвящении в эти должности на их голову возливался священный елей, символ благодати Святого Духа, которую они получали для успешного совершения возложенного на них служения. В качестве собственного имени слово «Мессия» всегда относилось пророками к особому Помазаннику Божию, Спасителю мира. Мы будем употреблять имена Мессия, Христос и Спаситель попеременно, имея в виду Одно и То же Лицо.

Литературные жанры

Исследование литературных форм псалмов дает более содержательную классификацию: с этой формальной точки зрения различаются три крупных раздела: гимны, жалобы и песни благодарения. Впрочем, это не исчерпывающая классификация, так как встречаются литературные формы либо отклоняющиеся от нее, либо смешанного характера. К тому же она не всегда соответствует такой группировке псалмов, которая была бы построена с точки зрения их содержания или цели.

1. Гимны. К этому жанру относятся следующие псалмы: 8; 18/19; 28/29; 32/33; 45/46–47/48; 75/76; 83/84; 86/87; 92/93; 95/96–99/100; 102/103–105/106; 112/113; 113:1–8/114; 116/117; 121/122; 134/135; 135/136; 144/145–150. Их структура относительно статична. Каждый гимн начинается с призыва восхвалить Бога. В основной части развивается мотив славы и хвалы, чудес, которые Бог сотворил в природе (прежде всего – самим Своим творением) и в истории (в особенности – в спасении Своего народа). Заключение перекликается с вступительной формулой или выражает пожелание, а также просьбу.

С точки зрения содержания здесь можно выделить две подгруппы. Песни Сиона (Пс 45/46; 47/48; 75/76; 86/87) прославляют – с заметным эсхатологическим акцентом – святой город, обиталище Всевышнего и цель восхождения, ср. Пс 83/84 и 121/122. Песни Царя Ягве (особенно – Пс 46/47; 92/93; 95/96–97/98) в стиле, напоминающем пророков, прославляют вселенское Царство Ягве. Поскольку в них употребляются лексика и образы, связанные с интронизацией земных царей, их пытаются поставить в связь с «праздником восхождения Ягве на трон», который якобы ежегодно праздновался Израилем подобно тому, как в Вавилоне чествовали Мардука. Однако наличие такого израильского праздника – не более чем шаткая гипотеза.

2. Жалобы. В отличие от гимнов жалобы не восхваляют славу Божию, но обращаются к Богу с мольбой. Как правило, они начинаются с обращения, с которым связаны вопль о помощи, просьба или доверительные восклицания. В основной части делается попытка призвать Бога к вмешательству, и поэтому молящие раскрывают перед Господом свои нужды, хотя по большей части и образно; при этом используются образы, которые стали застывшими формулами и лишь редко позволяют определить историческую или конкретно–личную ситуацию мольбы. Например, ведется речь о водах бездны, о вратах смерти или царства смерти, об угрозах врагов или о разящих зверях (псах, львах, быках); о костях иссохших или сломанных, о сердце, трепещущем от ужаса или мятущемся. Здесь встречаются заверения в невиновности (Пс 7; 16/17; 25/26) и исповедания грехов (Пс 50/51 и другие покаянные псалмы). Богу напоминают о помощи, которую Он подавал прежде, взывают к Его чести или упрекают Его в том, что Он, по–видимому, отвернулся от молящего, забыл его (см. Пс 9; 21/22; 43/44). Но говорится и об уповании на Него (Пс 3; 5; 41/42–42/43; 54/55–56/57; 62/63; 129/130 и т. д.), и подчас весь просительный псалом – не что иное как возглас упования (Пс 4; 10/11; 15/16; 22/23; 61/62; 90/91; 120/121; 124/125; 130/131). Зачастую жалоба совершенно внезапно, без всякого перехода завершается выражением уверенности в том, что она услышана, и благодарением, как в Пс 6; 21/22; 68/69; 139/140.

Жалобы можно разделить на жалобы народа и отдельного человека.

а) Жалобы народа – это Пс 11/12; 43/44; 59/60; 73/74; 78/79; 79/80; 82/83; 84/85; 105/106; 122/123; 128/129; 136/137. Поводом для жалобы служат несчастья народа, поражения или разрушения, либо общее бедствие; тогда просят о спасении и восстановлении народа. По крайней мере Пс 73/74 и Пс 136/137, как и собрание жалоб, приписываемых Иеремии, отражают последствия разрушения Иерусалима в 587 г. до Р. Х.; Пс 84/85 выражает воодушевление возвращения. Пс 105/106 – это общее изложение судеб народа.

б) К личным жалобам относятся Пс 3; 5–7; 12/13; 16/17; 21/22; 24/25; 25/26; 27/28; 30/31; 34/35; 37/38; 41/42–42/43; 50/51; 53/54–56/57; 58/59; 62/63; 63/64; 68/69–70/71; 76/77; 85/86; 101/102; 119/120; 129/130; 139/140–142/143. Эти молитвы особенно многочисленны, а их содержание весьма разнообразно: в них просят спасения от смертельной угрозы, преследования, изгнания, и особо – от болезни, клеветы и грехов. Врагов, «делающих неправду», на которых жалуются с волнением и горячностью, определить трудно. Но это никоим образом не колдуны и не заклинатели, против которых и направлено якобы действие псалмов, как полагают некоторые. Эти псалмы–жалобы, исходящие от первого лица, к тому же и не просто единичное выражение коллективного «я», как это прежде многими считалось. Не следует и приписывать все эти псалмы, как это недавно предложили, царю, говорящему от имени народа. Для этого они, с одной стороны, слишком индивидуальны по тону, а с другой – в них слишком мало отражены личность и положение царя, чтобы можно было признать вероятность такой теории. Но несомненно то, что некоторые из этих личностных жалоб могут восприниматься и применяться как жалобы народа; таковы Пс 21/22; 27/28; 58/59; 68/69; 70/71; 101/102; кроме того, существуют и «царские псалмы», о которых речь впереди. Возможно, в конце концов, что все эти молитвы широко употреблялись как готовые формулы, чем и объясняется их включение в Псалтирь. И все же остается отметить, что они были сложены для кого–то одного или кем–то одним в исключительных обстоятельствах. Это – крик сердца и выражение личной веры, и никогда не просто жалобы; они всегда остаются зовом упования на Бога в нужде.

3. Песни благодарения. Для псалмов–жалоб установлено, что некоторые из них кончаются благодарением Богу, услышавшему молитву. И это благодарение может стать собственным содержанием псалма; к таким песням благодарения, число которых не особенно велико, относятся Пс 17/18; 20/21; 29/30; 32/33; 33/34; 39/40; 64/65–67/68; 91/92; 114–115/116; 117/118; 123/124; 128/129; 137/138; 143/144. Их можно разделить на благодарственные песни народа и человека. Народ приносит свое благодарение за избавление от опасности, за благословение жатвы, за поддержку, оказанную царю. В песне личного благодарения молящийся сначала вспоминает несчастья, которые он претерпел, и то, что мольбы его были услышаны, а затем выражает свою благодарность и призывает верующих вместе с ним возблагодарить и прославить Бога. Эта заключительная часть нередко предоставляет возможность для поучительных рассуждений. По своей структуре песни благодарения близки гимнам.

4. Особые жанры и смешанные формы. Границы между рассмотренными здесь жанрами проницаемы; формы часто переходят одна в другую. Так, например, существуют жалобы, которым предшествует песнь упования (Пс 26/27; 30/31), или такие, за которыми следует песнь благодарения (Пс 27/28; 56/57). Пс 88/89 начинается как гимн, продолжается речами Божиими, а заключается жалобой. Длинный Пс 118/119 – это гимн Торе, предуказанной Ягве, но в то же время – и жалоба человека, и учение о Премудрости. Вообще в псалмах содержится множество элементов, которые сами по себе далеки от лирической литературы. Точно так же здесь отразились темы, относящиеся к области учения о Премудрости, и уже было упомянуто, что черты поучительности встречаются во многих песнях благодарения. Время от времени они занимают столько места, что можно говорить о дидактических псалмах (разумеется, в широком смысле слова); их называют также учительными псалмами, или песнями Премудрости. Так, Пс 1; 111/112 и 126/127 – это чистые порождения учения о Премудрости. Другие же, напротив, сохраняют определенные черты лирических жанров: Пс 24/25 близок к жалобам, Пс 31/32; 36/37; 72/73 – к песням благодарения и т. д.

Другие псалмы содержат предсказания или сами являются расширенными предсказаниями; таковы Пс 2; 49/50; 74/75; 80/81; 81/82; 84/85; 94/95; 109/110. С недавних пор их трактуют именно как предсказания, сообщаемые священниками или пророками во время храмового богослужения. Согласно другой точке зрения, здесь, напротив, всего лишь применяется стиль предсказаний вне какой бы то ни было связи с культом. Это спорный вопрос; однако, с одной стороны, следует исходить из того, что связи между Псалмами и пророческой литературой начинаются с предсказания и затрагивают многочисленные темы, такие как Богоявление, образы чаши, пламени, плавильной печи и т. д., а с другой – что неоспоримы узы, соединяющие Псалтирь и храмовое служение; все это нуждается в дополнительном обсуждении.

Пророчества в книгах Моисея

Пророк Моисей, живший 1500 лет до Р. Хр., записал в своих книгах самые древние пророчества о Спасителе мира, которые в течение многих тысячелетий хранились в устных преданиях евреев. Первое предсказание о Мессии услышали наши прародители, Адам и Ева, еще в Эдеме, сразу после вкушения запретного плода. Тогда Бог сказал дьяволу, принявшему вид змия:
«Вражду положу между тобою и между женою, и между семенем твоим и между Семенем ее. Оно будет поражать тебя в голову (или – сотрет твою голову), а ты будешь жалить Его в пяту»
(Быт. 3:15). Этими словами Господь осудил дьявола, утешил наших прародителей обещанием, что некогда Потомок жены поразит саму «главу» змия-дьявола, их соблазнившего. Но при этом и Сам Потомок жены пострадает от змия, который как бы будет «жалить Его в пяту», то есть причинит Ему физические страдания. Замечательно еще в этом первом пророчестве наименование Мессии «Семенем Жены», что указывает на Его необычайное рождение от Жены, Которая зачнет Мессию без участия мужа. Отсутствие физического отца вытекает из того, что в ветхозаветное время потомки всегда назывались по отцу, а не по матери. Данное пророчество о сверхъестественном рождении Мессии подтверждается более поздним пророчеством Исаии (Ис.7:14), о котором мы еще будем говорить. По свидетельству таргумов Онкелоса и Ионафана (древних толкований-пересказов книг Моисея), евреи всегда относили пророчество о Семени жены к Мессии. Исполнилось это пророчество, когда Господь Иисус Христос, пострадав на кресте Своей плотью, поразил дьявола – этого «древнего змия,» то есть отнял у него всякую власть над человеком.

Второе пророчество о Мессии находится также в книге Бытия и говорит о благословении, которое от Него распространится на всех людей. Сказано оно праведному Аврааму, когда тот своей готовностью принести в жертву своего единственного сына Исаака обнаружил крайнюю преданность и послушание Богу. Тогда Бог через Ангела обещал Аврааму:
«И благословятся в семени твоем все народы земли за то, что ты послушался гласа Моего»
(Быт.22:18).

В оригинальном тексте этого пророчества слово «Семя» стоит в единственном числе, указывая этим, что в этом обещании речь идет не о многих, но об
одном определенном Потомке,
от Которого благословение распространится на всех людей. Евреи это пророчество всегда относили к Мессии, понимая его, однако, в том смысле, что благословение должно распространиться, главным образом, на избранный народ. В жертвоприношении Авраам прообразовал Бога Отца, а Исаак – Сына Божия, имевшего пострадать на кресте. Эта параллель проводится в Евангелии, где сказано:
«Бог так возлюбил мир, что отдал Сына Своего единородного, чтобы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную»
(Ин.3:16). Важность пророчества о благословении всех народов в Потомке Авраама видна из того, что Бог подтвердил Свое обещание клятвою.

Третье пророчество о Мессии произнес патриарх Иаков, внук Авраама, когда перед смертью благословил своих 12 сыновей и предсказал будущую судьбу их потомков. Иуде он предсказал:
«Не оскудеет скипетр от Иуды и законодатель от чресл его, доколе не придет Примиритель, и Ему – покорность народов»
(Быт.49:10). По переводу 70-ти толковников это пророчество имеет следующий вариант:
«доколе не придет Тот, Которому отложено (определено придти), и Он будет чаяние народов».
Скипетр – это символ власти. Смысл этого пророчества в том, что потомки Иуды будут иметь своих собственных правителей и законодателей до тех пор, пока не придет Мессия, называемый здесь Примирителем. Слово «Примиритель» раскрывает новую черту в характеристике Его деятельности: Он устранит вражду между людьми и Богом, возникшую вследствие греха (Об устранении вражды между небом и землей пели Ангелы, когда родился Христос:
«Слава в вышних Богу, и на земле мир, в человеках благоволение»
(Лк.2:14)).

Патриарх Иаков жил за две тысячи лет до Рождества Христова. Первым вождем из колена Иудина был царь Давид, потомок Иуды, живший за тысячу лет до Рождества Христова. Начиная с него колено Иудино имело своих царей, а потом, после вавилонского пленения, своих вождей вплоть до времен Ирода Великого, который воцарился в Иудее в 47 г. до Рождества Христова. Ирод по происхождению был идумеянин, и при нем народные вожди из колена Иудина совсем утратили свою гражданскую власть. Господь же Иисус Христос родился в конце царствования Ирода.

Здесь уместно привести сказание, находящееся в Медраше, одной из древнейших частей Талмуда, где говорится, что члены Синедриона, когда у них было отнято право уголовного суда, лет за сорок до разрушения Храма (в 30-м году по р. Хр.), облекшись во вретище и терзая на себе волосы, вопили:
«Горе нам, горе нам: давно оскудел уже царь от Иуды, а обетованный Мессия еще не пришел!»
Конечно, так они высказывались потому, что не узнали в Иисусе Христе того Примирителя, о котором предсказал патриарх Иаков.

Следует сказать, что так как в течение более двух тысяч лет колено Иудино утратило всякую гражданскую власть, да и сами иудеи, как племенная единица, давно кровно смешались с другими еврейскими племенами (коленами), то применить данное пророчество Иакова к новым кандидатам на мессианское звание – совершенно невозможно.

Следующее пророчество о Мессии в образе звезды, восходящей от потомства Иакова, произнес пророк Валаам, современник пророка Моисея, за 1500 до Р. Хр. Князья Моава пригласили пророка Валаама, чтобы он проклял еврейский народ, который угрожал вторжением в их землю. Они надеялись, что проклятие пророка им поможет одержать победу над израильтянами. Пророк Валаам, смотря с горы на приближающийся еврейский народ, в пророческом видении вдали увидел также и далекого Потомка этого народа. В духовном восторге вместо проклятия Валаам воскликнул:
«Вижу Его, но ныне еще нет. Зрю Его, но не близко. Восходит звезда от Иакова и восстает жезл от Израиля, и разит князей Моава и сокрушит всех сынов Сифовых»
(Чис.24:17). Образные наименования Мессии звездой и жезлом указывают на Его руководящее и пастыреначальное значение. Валаам предсказывает поражение князей Моава и потомков Сифа в иносказательном смысле, подразумевая здесь сокрушение сил зла, ополчающихся на Царство Мессии. Таким образом, настоящее пророчество Валаама дополняет более древнее пророчество о поражении главы змия (Быт.3:15). Он поразит, как «змия,» так и его слуг.

Пророчество Валаама о Звезде из колена Иакова положило начало верованию, как израильтян, так и персов, от которых пришли евангельские волхвы, что пришествие Мессии будет предварено появлением на небе яркой звезды. Такая необыкновенно яркая звезда, как мы знаем, действительно засияла на небе незадолго до Рождества Христова.

Последнее, пятое пророчество о Мессии, которое мы находим в книгах Моисея, сказано Богом самому пророку Моисею, когда земная жизнь этого великого вождя и законодателя еврейского народа подходила к своему концу. Господь обещал Моисею, что некогда Он воздвигнет еврейскому народу другого Пророка, подобного ему по значению и духовной силе, и что Он (Бог) будет говорить устами этого Пророка.
«Я воздвигну вам Пророка, – говорит Господь Моисею, – из среды их братьев, такого как ты, и вложу слова Мои в уста Его, и Он будет говорить им все, что Я повелю Ему. А кто не послушает слов Моих, которые Пророк тот будет говорить Моим Именем, с того Я взыщу»
(Втор.18:18–19). Приписка, сделанная в конце книги Второзакония современниками Ездры за 450 лет до Р.Х., свидетельствует, что среди множества пророков, которыми изобиловал еврейский народ на протяжении своей многовековой истории, не нашлось пророка, подобного Моисею. Следовательно, еврейский народ с времен Моисея ожидал увидеть в лице Мессии величайшего пророка-законодателя.

Подводя итог приведенным здесь пророчествам, записанным Моисеем, мы видим, что задолго до образования еврейской нации, еще в патриархальное время, предкам евреев были известны многие ценные и существенные сведения о Мессии, а именно: что Он
«сокрушит дьявола и его слуг, принесет благословение всем народам; Он будет Примирителем, Вождем и Царство Его пребудет вечно».
Эти сведения от евреев перешли к многим языческим народам – индусам, персам, китайцам, потом – к грекам. Передавались они в виде преданий и легенд. Правда, с веками представления о Спасителе мира среди языческих народов потускнели, исказились, но все же единство происхождения этих преданий – несомненно.

Повествования и история

Было бы неразумным прилагать ту критическую мерку, которая уместна для трудов современного историка, к преданиям, живущим в народе, обосновывающим его единство и образующим средоточие его веры; но столь же недопустимо отказывать им в истинности потому лишь, что такая мерка к ним неприменима.

Первые одиннадцать глав книги Бытия следует рассматривать особо. Они доступным способом описывают происхождение человечества. В этом описании лаконичным и образным стилем, соответствующим духовному складу малоразвитого в культурном отношении народа, выражаются основные истины, служащие предпосылкой истории спасения: творение Божие в начале времен, Его особые действия при сотворении мужчины и женщины, единство человеческого рода, грехопадение прародителей и – как следствие его – отпадение человека от Бога и первородный грех. Все это – истины, важные для вероучения и закрепленные авторитетом Священного Писания. Будучи незыблемыми истинами веры, они заключают в себе (если не дословно, то по смыслу) факты, которые истинны даже в том случае, если мы не в состоянии определить их очертания под тем мифологическим покровом, которым они окутаны сообразно условиям жизни и образу мыслей того времени.

История праотцев – это семейная история; здесь собраны воспоминания, оставшиеся от Авраама, Исаака, Иакова и Иосифа. Она постороена как повествование для народа: останавливается на житейских случаях и красочных подробностях, вовсе не пытаясь присоединить их к общему сюжету. Наконец, это – история веры: все решающие поворотные пункты отмечены вмешательством Бога, так что все предстает, как предвиденное Им, – богословская концепция, истинная в высшем смысле слова, но оставляющая без внимания вторичные причины. Кроме того, факты изображаются, толкуются и располагаются так, чтобы доказать тезис веры: существует одинБог, который создал один народ и дал ему одну землю; этот Бог – Ягве, этот народ – Израиль, эта земля – Святая земля. Но рассказы эти историчны в том смысле, что они на свой манер повествуют о действительных событиях, рисуют правильную картину происхождения и странствий родоначальников Израиля со всеми географическими деталями и межэтническими отношениями, нравами и религиозными обычаями. Недоверие, с которым встречают эти рассказы, должно исчезнуть перед лицом достаточных свидетельств, которые предоставлены на это счет новейшими результатами исторических и археологических исследований Древнего Востока.

После очень протяженной лакуны книги Исход и Числ, отклик которых слышен во Второзаконии, рассказывают о событиях, происходивших от рождения до смерти Моисея: об исходе из Египта, о пребывании на Синае, о походе в Кадеш (с бросающимся в глаза умолчанием о длительном пребывании там народа), о странствовании в Восточном Иорданье и о заселении равнины Моава. Если отрицать историческую достоверность этих фактов и личности Моисея, то остается без объяснения дальнейшая история Израиля, его верность вере в Ягве, его привязанность к Закону. Необходимо добавить, что значимость этих воспоминаний для жизни народа и их отражение в культе придают этим повествованиям обличье героического эпоса (как при переходе через море) и отчасти – литургический характер (Пасха). Израиль, ставший народом, вступает теперь в общую историю, и хотя он не упоминается ни в одном из древнейших документов (вплоть до неясного намека на так называемой «Стеле Израиля» на пятый год правления фараона Меренптаха, 1219 г. до Р. Х.), но то, что говорит об этом Библия, в основном совпадает с тем, что мы узнаем из текстов и раскопок о нападении на Египет завоевателей–гиксосов, в основном семитов, о египетском правлении в дельте Нила, о политической ситуации в восточных землях Иорданья.

Задача современного историка – сравнивать эту данность Библии с фактами всеобщей истории. Учитывая недостаточность библейских данных и недостоверность внебиблейской хронологии можно было бы утверждать, что Авраам жил в Ханаане ок. 1850 г. до Р. Х., что вскоре после 1700 г. до Р. Х. Иосиф достиг возвышения в Египте, а другие сыновья Иакова прибыли к нему. Для определения датировки исхода из Египта мы не можем опираться на данные в 1Цар 6:1 и Суд 11:26, так как они вторичны и возникли в результате искусственных расчетов. Но Библия предлагает нам решающее указание: согласно древнему тексту Исх 1:11, евреи работали при постройке городов для запасов, Пифома и Раамсеса. Следовательно, исход воспоследовал после начала царствования Рамзеса II, основавшего город Раамсес. Большие строительные работы начались здесь с его царствованием; вероятно, восстание людей Моисея произошло в первой половине или в середине его долгого правления (1290–1224), то есть в 1250 г. или несколько раньше. Если библейское предание определяет срок пребывания в пустыне жизнью одного поколения, то заселение восточных земель за Иорданом должно было произойти ок. 1225 г. до Р. Х. Эти данные соответствуют греческим известиям о резиденции фараонов 19–й династии в дельте Нила, об ослаблении египетского владычества в Сиро–Палестине в конце правления Рамзеса II, о волнениях, сотрясавших весь Ближний Восток в конце XIII в. Они совпадают и с изысканиями археологов о начале железного века, совпавшем с оседанием израильтян в Ханаане.

Пророчества Царя Давида

После смерти пророка Моисея и занятия евреями Обетованной Земли пророчества о Мессии замолкают на многие столетия. Новая серия пророчеств о Мессии возникает во время царствования Давида, потомка Авраама, Иакова и Иуды, управлявшего еврейским народом за тысячу лет до Р.Х. В этих новых пророчествах раскрывается
царское и Божественное
достоинство Христа. Господь обещает Давиду устами пророка Нафана устроить в Лице его Потомка вечное Царство:
«Я утвержу престол Царства Его на веки»
(2Цар.7:13).

Это пророчество о вечном Царстве Мессии имеет ряд параллельных пророчеств, о которых следует поговорить более обстоятельно. Чтобы понять и оценить значение этих пророчеств, необходимо хотя бы вкратце ознакомиться с жизнью царя Давида. Ведь царь Давид, будучи Богом помазанным царем и пророком, прообразовал высшего Царя и Пророка – Христа.

Давид был младшим сыном бедного и многодетного пастуха Иессея. Когда посланный Богом пророк Самуил вошел в дом Иессея, чтобы помазать царя для Израиля, то пророк думал помазать одного из старших сыновей. Но Господь открыл пророку, что младший сын, еще совсем отрок Давид, Им избран для этого высокого служения. Тогда, повинуясь Богу, Самуил возливает на главу младшего сына священный елей, совершая этим помазание на царство. С этого времени Давид становится Помазанником Божиим, мессией. Но не сразу Давид приступает к фактическому царствованию. Ему предстоит еще долгий путь испытаний и несправедливых гонений со стороны правящего тогда царя Саула, возненавидевшего Давида. Причиной этой ненависти была зависть, так как отрок Давид малым камнем сразил непобедимого дотоле филистимского великана Голиафа и этим дал победу еврейскому войску. После этого народ говорил:
«Саул победил тысячи, а Давид десятки тысяч».
Только сильная вера в Бога-Заступника помогла Давиду перенести все те многочисленные преследования и опасности, которым он подвергался со стороны Саула и его слуг в течение почти пятнадцати лет. Часто, скитаясь месяцами в дикой и непроходимой пустыне, царь Давид изливал свою скорбь Богу во вдохновенных псалмах. Со временем псалмы Давида стали непременной частью и украшением как ветхозаветных, так потом и новозаветных богослужений.

Воцарившись в Иерусалиме после смерти Саула, царь Давид стал самым выдающимся царем, когда-либо правившим Израилем. Он сочетал в себе многие ценные качества: любовь к народу, справедливость, мудрость, мужество и, главное, – крепкую веру в Бога. Прежде чем решать какой-либо государственный вопрос, царь Давид усердно молился Богу, прося вразумления. Господь во всем помогал Давиду и благословил его 40-летнее царствование крупными успехами, как во внутренней, так и во внешней политике.

Но не избежал Давид и тяжких испытаний. Самой тяжелой скорбью для него было военное восстание, возглавляемое его родным сыном Авессаломом, мечтавшим преждевременно стать царем. В этом случае Давид испытал всю горечь черной неблагодарности и измены многих своих подданных. Но, как и раньше при Сауле, вера и упование на Бога помогли Давиду. Авессалом бесславно погиб, хотя Давид всячески старался его спасти. Прочих мятежников он помиловал. Бессмысленный и коварный мятеж своих врагов Давид потом ярко изобразил в своих Мессианских псалмах.

Заботясь о материальном благополучии своего народа, Давид придавал большое значение его духовной жизни. Нередко он возглавлял религиозные праздники, принося жертвы Богу за еврейский народ и составляя свои вдохновенные религиозные гимны – псалмы. Будучи царем и пророком, а также в известной мере священником, царь Давид стал
прообразом (предуказанием),
примером величайшего Царя, Пророка и Первосвященника – Христа Спасителя, потомка Давида. Личный опыт царя Давида, а также поэтический дар, которым он обладал, дали ему возможность в целом ряде псалмов с небывалой дотоле яркостью и живостью начертать личность и подвиг грядущего Мессии. Так, в своем 2-ом псалме царь Давид предсказывает вражду и восстание против Мессии со стороны Его врагов. Этот псалом написан в виде беседы между тремя лицами: Давидом, Богом Отцом и Сыном Божиим, помазанным Отцом на Царство. Вот главные места этого псалма:

Царь Давид:
«Зачем мятутся народы и племена замышляют тщетное? Восстают цари земли и князья совещаются вместе против Господа и против Помазанника Его».

Бог Отец:
«Я помазал Царя Моего над Сионом, святою горою Моею».

Сын Божий:
«Возвещу определение: Господь сказал Мне: Ты Сын Мой, Я ныне родил Тебя».

Царь Давид:
«Почтите Сына, чтобы Он не прогневался и чтобы вам не погибнуть в пути вашем»
(Пс.2:1–2, 6–7, 12).

Самым замечательным в этом псалме является истина, раскрытая здесь впервые, что Мессия есть Сын Божий. Гора Сион, на которой стоял храм и город Иерусалим, символизировала Царство Мессии – Церковь.

О Божестве Мессии Давид еще пишет в нескольких последующих псалмах. Например, в 44-м псалме Давид, обращаясь к грядущему Мессии, восклицает:

«Престол Твой, Боже, вовеки, жезл правоты – жезл Царства Твоего. Ты возлюбил правду и возненавидел беззаконие, посему помазал Тебя, Боже, Бог Твой елеем радости более соучастников Твоих»
(Пс.44:7–8).

Выявляя разницу между Лицами в Боге, между Богом помазывающим и Богом помазанным, данное пророчество подводило фундамент для веры в
Триипостасного
(имеющего три Лица Бога).

Псалом 39-й указывает на недостаточность ветхозаветных жертв для искупления (прощения) человеческих грехов и свидетельствует о предстоящих страданиях Мессии. В этом псалме говорит Сам Мессия устами Давида:

«Жертвы и приношения Ты (Бог Отец) не восхотел. Ты уготовил Мне тело. Всесожжения и жертвы Ты не потребовал. Тогда Я сказал: Вот иду, в свитке книжном (в предвечном определении Божием) написано обо Мне: Я желаю исполнить волю Твою, Боже Мой»
(Пс.39:7–10).

Искупительной жертве Мессии еще будет посвящена особая глава. Здесь только упомянем, что, согласно 109-му псалму, Мессия не только Жертва, но и Священник, приносящий жертву Богу – Самого Себя. В 109-м псалме повторяются основные мысли 2-го псалма о Божестве Мессии и о вражде против Него. Но сообщается несколько и новых сведений, например, рождение Мессии, Сына Божия, изображается, как предвечное событие. Христос – вечный, как и Его Отец.

«Сказал Господь (Бог Отец) Господу моему (Мессии): сиди одесную Меня, доколе положу врагов Твоих в подножие ног Твоих… из чрева прежде денницы подобно росе рождение Твое. Клялся Господь и не раскаялся: Ты священник вовек по чину Мелхиседека»
(Пс.109:1, 3–4). Как объясняет ап. Павел, Мелхиседек, о котором рассказывается в книге Бытия 14:18, был прообразом Сына Божия – вечного священника, см. Ев. 7-я глава).

Слова «из чрева» не означают, что Бог имеет органы, подобные человеческим, но они означают, что Сын Божий имеет одно существо с Богом Отцом. Выражение «из чрева» должно было пресечь соблазн понимать иносказательно наименование Христа Сыном Божиим.

Псалом 71-й представляет собой гимн хвалы Мессии. В нем мы видим Мессию в полноте Его славы. Эта слава должна осуществиться к концу времен, когда Мессианское Царство восторжествует и зло будет уничтожено. Вот несколько стихов из этого полного радости псалма.

«И поклонятся Ему все цари, все народы будут служить Ему. Ибо Он избавит нищего, вопиющего и угнетенного, у которого нет помощника… Будет имя Его благословенно вовек. Доколе пребывает солнце, будет передаваться имя Его, и благословятся в Нем все племена земные, все народы ублажат Его»
(Пс.71:10–17).

О Царстве Мессии будет сказано более подробно в приложении. Сейчас же, чтобы у читателя было представление, как обширны и подробны пророчества о Мессии в псалмах, приведем перечень этих пророчеств в порядке их содержания: О пришествии Мессии – псалмы 17, 49, 67, 95–97. О Царстве Мессии – 2, 17, 19, 20, 44, 65, 71, 109, 131. О священстве Мессии – 109. О страданиях, смерти и воскресении Мессии – 15, 21, 30, 39, 40, 65, 68, 98. В псалмах 40-м, 54-м и 108-м – об Иуде предателе. О вознесении Христа на небо – 67.
«Ты восшелна высоту, пленил плен»,
19 стих, см. Еф.4 и Евр.1:3. Христос – основание Церкви – 117. О славе Мессии – 8. О страшном суде – 96. О наследовании праведниками вечного покоя – 94.

Для понимания пророческих псалмов надо помнить, что Давид, как и другие великие праведники Ветхого Завета, являли собой прообраз Христа. Поэтому часто то, что он пишет в первом лице, как бы о себе, например, о страданиях (в 21-м псалме) или о славе (о воскресении из мертвых в 15-м псалме), относится не к Давиду, а к Христу. Подробнее о 15-м и 21-м псалмах будет сказано в 5-й главе.

Таким образом, мессианские пророчества Давида, записанные в его боговдохновенных псалмах, заложили фундамент для веры в Мессию как истинного и единосущного
Сына Божия, Царя,
Первосвященника и Искупителя человечества.
Влияние псалмов на веру ветхозаветных евреев было особенно велико благодаря широкому употреблению псалмов в частной и богослужебной жизни еврейского народа.

Законодательство

В еврейской Библии Пятикнижие называется «указанием», «законом» (tora); в самом деле, оно содержит совокупность предписаний, упорядочивающих нравственную, общественную и религиозную жизнь народа. На наш современный взгляд самое примечательное в этом законодательстве – это его религиозный характер. Эта черта встречается и в некоторых других уложениях Древнего Востока, но нигде не найти такого взаимопроникновения священного и светского начал; Закон Израиля предписан Богом, он предусматривает обязанности перед Ним, и предписания Закона обосновываются религиозными рассуждениями. Это представляется само собой разумеющимся для нравственных заповедей Декалога или для культовых предписаний книги Левит, но гораздо поразительнее то, что в одном и том же собрании законов гражданское и уголовное право смешано с религиозными заповедями и что все вместе представлено как хартия Завета с Ягве. Тем самым представляется весьма последо–вательным, что провозглашение этих законов связано с рассказом о событиях в пустыне, где и был заключен Завет.

Уже было сказано, что ядро законодательства действительно относится ко времени Моисея, но поскольку законы нужны для того, чтобы их придерживаться, они должны были приспосабливаться к переменам во времени и в обстоятельствах. Отсюда явствует, что в действующем законодательстве всегда можно найти древние элементы и современные формулировки или предписания, в которых отражается злоба дня. Кроме того, в этой области Израиль необходимым образом зависел от своих соседей. Ряду предписаний книги Завета или Второзакония находятся явственные параллели в месопотамских книгах законов, в собрании законов Ассирии или в хеттском кодексе, и это не было осознанным заимствованием: такое соприкосновение объясняется скорее эманацией чужого законодательства или обычным правом, которое отчасти было общим достоянием древнего Ближнего Востока. Наконец, после исхода дало себя знать сильное влияние Ханаана в области законодательства и форм культа.

Декалог, записанное на скрижалях синайское «Десятисловие», содержит нравственные и религиозные законодательные основы Завета. Он задается дважды (Исх 20:2–17 и Втор 5:6–18), с вполне понятными разночтениями: оба текста восходят к более краткой изначальной форме, происхождение которой непосредственно от Моисея не может быть оспорено никакой хоть сколько–нибудь приемлемой аргументацией.

(Элогистская) книга Завета (Исх 20:22–23:33, исключая повторное введение и приложение Исх 20:24–23:9) была помещена между Декалогом и заключением Завета на Синае, но содержательно она соответствует той ситуации, которая возникла уже после времен Моисея. Это – юридическое уложение общества пастухов и земледельцев; его интерес к рабочему скоту, к работе в поле и на винограднике, к жилищам предполагает оседлый образ жизни в культурной стране. Только в эту эпоху Израиль мог узнать и применять действующее здесь обычное право, которым проникнута книга Завета; этим объясняются и явственные параллели с месопотамским уложением. Но книга Завета остается тем не менее проникнутой духом веры в Ягве, которая часто вступает в противоречие с культурой Ханаана. Без всякого систематического плана в книге группируются предписания, различающиеся по содержанию и по своим формулировкам, – отчасти «казуистическим», то есть условным, отчас–ти «аподиктическим», то есть приказным. Это собрание предписаний явно древнее Второзакония, в котором оно используется; оно не содержит никаких указаний на наличие монархического устройства и поэтому должно быть отнесено к эпохе судей. Включение его в повествование о Синае произошло до составления Второзакония.

Второзаконническое уложение (Втор 12:1–26:15) – основная часть книги Второзаконие, основные характеристики и литературная история которой уже были описаны. Оно содержит частичный повтор законов книги Завета, однако приспосабливает их к изменениям хозяйственной и общественной жизни; это касается, например, отпущения грехов и закона о рабстве, ср. Втор 15:1–11 и Исх 23:10–11, Втор 15:12–18 и Исх 21:2–11. Но в одном важном пункте оно изначально находится в противоречии с книгой Завета, которая узаконила множественность святилищ (Исх 20:24), в то время как Второзаконие предписывает единственность места совершения культа (Втор 12:1–12). Эта централизация культа привносит изменения в древние предписания касательно жертвоприношений, десятины и праздников. Второзакон–ническое уложение содержит также предписания, чуждые книге Завета, отчасти весьма древние, источник которых неизвестен. Для этого свода законов характерны (и это лишь подчеркивается с течением времени) забота о слабых, постоянное обосновывание права Бога на Его землю и Его народ и увещевательный проповеднический тон, в котором преподносятся предписания закона.

Хотя книга Левит обрела свою окончательную форму только после плена, она содержит очень древние элементы. Так, пищевые запреты (Лев 11) или предписания относительно чистоты (Лев 13–15) сохраняют влияние более ранних эпох; в ритуал дня великого примирения (Лев 16) перекочевали черты древнего ритуала очищения, свидетельствующие о развитом представлении о грехе.

Главы Лев 17–26 составляют единое целое, называемое законом святости, который вначале был составлен вне Пятикнижия. Этот свод законов объединяет правовые определения различного характера; некоторые из них (как в гл. 18) могут восходить к эпохе кочевников–номадов, другие возникли еще до плена, некоторые же, напротив, более поздние. Первое их объединение произошло в Иерусалиме незадолго до плена; вероятно, оно было известно Иезекиилю, у которого можно найти многочисленные языковые и содержательные совпадения с законом святости. Но обнародован он был только в эпоху плена, а затем составители священнического предания соединили его с Пятикнижием, приспособив к другим собранным ими материалам.

Исаия

Как мы уже говорили, ветхозаветным пророкам предстояла огромная задача удержать еврейский народ в вере в Единого Бога и подготовить почву для веры в грядущего Мессию, как Лица, имеющего, кроме человеческой, еще Божественную природу. О Божестве Христа пророки должны были говорить так, чтобы оно не было евреями понято по-язычески, в смысле многобожия. Поэтому ветхозаветные пророки раскрывали тайну Божества Мессии постепенно, по мере утверждения в еврейском народе веры в Единого Бога.

Царь Давид первый предсказал о Божестве Христа. После него наступил 250-летний перерыв в пророчествах, и пророк Исаия, живший за семь столетий до Рождества Христова, начал новую серию пророчеств о Христе, в которых Его Божественная природа раскрывается с большей очевидностью.

Исаия является выдающимся пророком Ветхого Завета. Книга, написанная им, содержит в себе такое большое количество пророчеств о Христе и о новозаветных событиях, что многие называют Исаию ветхозаветным Евангелистом. Исаия пророчествовал в пределах Иерусалима во время царствования иудейских царей Озии, Ахаза, Езекии и Манассии. При Исаие произошло поражение Израильского царства в 722 г. до Р. Хр., когда Ассирийский царь Саргон увел в плен еврейский народ, населявший Израиль. Иудейское царство просуществовало после этой трагедии еще 135 лет. Пр. Исаия мученически закончил свою жизнь при Манассии, будучи распилен деревянной пилой. Книга пророка Исаии отличается изящным еврейским языком и обладает высокими литературными достоинствами, что чувствуется даже в переводах его книги на разные языки.

Писал пророк Исаия и о человеческой природе Христа, и от него мы узнаем, что Христос должен был родиться чудесным образом от Девы:
«Сам Господь даст вам знамение: се, Дева (аlmа) во чреве примет и родит Сына, и нарекут имя Ему: Эммануил, что значит: с нами Бог»
(Ис.7:14). Сказано это пророчество царю Ахазу с целью заверить царя в том, что он и его дом не будут истреблены Сирийским и Израильским царями. Напротив, замысел его врагов не осуществится, и один из потомков Ахаза будет обещанным Мессией, Который родится чудесным образом от Девы. Так как Ахаз был потомком царя Давида, то настоящее пророчество подтверждает прежние пророчества о том, что Мессия произойдет из рода царя Давида.

В следующих своих пророчествах Исаия раскрывает новые подробности о чудесном Младенце, который родится от Девы. Так, в 8-ой главе Исаия пишет, что народ Божий не должен бояться козней своих врагов, потому что замыслы их не осуществятся:
«Разумейте народы и покоритесь: Ибо с нами Бог (Эммануил)».
В следующей главе Исаия говорит о свойствах Младенца Эммануила
«Младенец родился нам – Сын дан нам; владычество на раменах (плечах) Его, и нарекут Имя Ему: Чудный, Советник, Бог Крепкий, Отец вечности, Князь мира»
(Ис.9:6–7). Как имя Эммануил, так и другие имена, данные здесь Младенцу, не являются, конечно, собственными, а указывают на свойства Его Божественной природы.

Предсказал Исаия о проповеди Мессии в северной части св. Земли, в пределах колен Завулона и Неффалима, которую называли Галилеей:
«Прежнее время умалило землю Завулонову и землю Неффалимову; но последующее – возвеличит приморский путь, Заиорданскую страну, Галилею языческую. Народ, ходящий во тьме, увидит свет великий, на живущих в стране тени смертной воссияет свет»
(Ис.9:1–2). Это пророчество приводит Евангелист Матфей, когда описывает проповедь Иисуса Христа в этой части св. Земли, которая была особенно религиозно невежественной (Мф.4:16). В священном Писании свет есть символ религиозного знания, истины.

В более поздних пророчествах Исаия нередко называет Мессию еще другим именем – Отрасль. Это символическое имя подтверждает более ранние пророчества о чудесном и необычайном рождении Мессии, а именно, что оно состоится
без участия мужа
, подобно тому, как отрасль, без семени, рождается прямо из корня растения.
«И произойдет Отрасль от корня Иесеева (так звали отца царя Давида), и ветвь произойдет от корня его. И почиет на Нем Дух Господень, дух премудрости и разума, дух совета и крепости, дух ведения и благочестия»
(Ис.11:1–2). Здесь Исаия предсказывает о помазании Христа семью дарами Святого Духа, то есть всей полнотой благодати Духа, что осуществилось в день Его крещения в реке Иордан.

В других пророчествах Исаия говорит о делах Христа и Его качествах, в особенности, о Его милосердии и кротости. Приводимое ниже пророчество приводит слова Бога Отца:
«Вот, Отрок Мой, Которого Я держу за руку, Избранный Мой, к Которому благоволит душа Моя. Положу Дух Мой на Него, и возвестит народам суд. Не возопит и не возвысит голоса Своего… Трости надломленной не переломит, и льна курящегося не угасит»
(Ис.42:1–4). Эти последние слова говорят о том великом терпении и снисхождении к немощи человеческой, с которыми Христос будет относиться к кающимся и обездоленным людям. Подобное пророчество Исаия произнес несколько позже, говоря от имени Мессии:
«Дух Господа на Мне, ибо Господь помазал Меня благовествовать нищим, послал Меня исцелить сокрушенных сердцем, проповедовать пленным освобождение и узникам – открытие темницы»
(Ис.61:1–2). Эти слова точно определяют цель пришествия Мессии: исцелить душевные недуги людей.

Кроме душевных недугов, Мессии предстояло исцелять и физические немощи, как предсказал Исаия:
«Тогда откроются глаза слепых и уши глухих отверзутся. Тогда хромой вскочит, как олень, и язык немого будет петь: ибо прольются воды в пустыне и в степи – потоки»
(Ис.35:5–6). Это пророчество исполнилось, когда Господь Иисус Христос, проповедуя Евангелие, исцелял тысячи всевозможных больных, слепорожденных и бесноватых. Своими чудесами Он засвидетельствовал истину Своего учения и Свое единство с Богом Отцом.

По плану Божию спасение людей должно было осуществляться в
Царстве Мессии.
Это благодатное Царство верующих иногда уподоблялось пророками стройному зданию (смотри в приложении пророчества о Царстве Мессии). Мессия, будучи, с одной стороны, основателем Царства Божия, а, с другой стороны, фундаментом истинной веры, именуется пророками
Камнем,
т. е. основанием, на котором зиждится Царство Божие. Такое образное наименование Мессии мы встречаем в следующем пророчестве:
«Так говорит Господь: Вот, Я полагаю в основание на Сионе камень, – камень испытанный, краеугольный, драгоценный, крепко утвержденный: верующий в него не постыдится»
(Ис.28:16). Сионом именовалась гора (холм), на которой возвышался храм и город Иерусалим.

Замечательно то, что в этом пророчестве впервые подчеркивается важность ВЕРЫ в Мессию:
«Верующий в Него не постыдится!»
В 117-м псалме, написанном уже после Исаии, упоминается об Этом же Камне:
«Камень, Который отвергли строители (по-английски – mаsоns), сделался главою угла (краеугольным камнем). Это от Господа, и есть дивно в очах наших»
(Пс.117:22–23, смотри также Мф. 21:42). То есть, несмотря на то, что «строители» – люди, стоящие у кормила власти, отвергли Этот Камень, Бог все же положил Его в основание благодатного здания – Церкви.

Следующее пророчество дополняет прежние пророчества, в которых говорится о Мессии, как о Примирителе и источнике благословения не только для евреев, но и для
всех народов
:
«Мало того, что Ты будешь Рабом Моим для восстановления колен Иаковлевых и для возвращения остатков Израиля, но Я сделаю Тебя светом народов, чтобы спасение Мое простерлось до концов земли»
(Ис.49:6).

Но как ни велик будет духовный свет, исходящий от Мессии, Исаия предвидел, что не все евреи этот свет увидят по причине своего духовного огрубения. Вот, что пророк пишет по этому поводу:
«Слухом услышите – и не уразумеете, и очами смотреть будете – и не увидите. Ибо огрубело сердце народа сего, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули, да не узрят очами, и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их»
(Ис.6:9–10). По причине устремленности только к земному благополучию не все евреи узнали в Господе Иисусе Христе своего Спасителя, обещанного пророками. Как бы предвидя неверие иудеев, живший прежде Исаии, царь Давид в одном из своих псалмов призывал их такими словами:
«О, если бы вы ныне послушали гласа Его (Мессии): не ожесточите сердца вашего, как в Мериве, как в день искушения в пустыне»
(Пс.94:7–8). То есть: когда услышите проповедь Мессии, поверьте слову Его. Не упорствуйте, как при Моисее ваши предки в пустыне, которые искушали Бога и роптали на Него (см. Исх.17:1–7), «Мерива» значит «укор».

Святые отцы рассказывали о пророке, жившем на Израильской земле в VIII столетии до Р.Х., как о великом и чудном, проницательном и мудрейшем.

Исаия был призван Господом для пророческого служения. Он явился сидящим на высоком престоле в окружении Серафимов. Один из ангелов прикоснулся к устам Исаии горящим углем из небесного жертвенника, чтобы тот очистился.

Его призванием стало спасение людей от духовного рабства языческого поклонения. Подобно горящей свече своим сиянием пророк обличал небогоугодные поступки. Именно ему было доверено донести до народа весть о разрушении Иудеи и пленении евреев. Рабство не стало бы вечным, и через отмеренный срок народ Божий вернулся бы домой.

Рассказывая о Христе, Исаия поражал точностью и ясностью событий, за что получил прозвище «ветхозаветного евангелиста». Он говорил людям о непорочном зачатии в чреве непорочной и целомудренной Девы, предсказывал страдания Христа во имя спасения людей и возможность спасения от разлуки с Богом через веру.

Его слова звучали во времена языческих поклонений, совершаемых даже в самом Иерусалиме. Народ не захотел услышать речи Исаии, его проповеди и посмеялся над пророчествами, предав благочестивца мученической смерти.

Тем не менее, Бог исполнил всё обещанное евреям, не принявшим воли Его.

Религиозное значение

Религия Ветхого Завета, как и Нового – религия историческая. Она основывается на Откровении, которое Бог дал определенным людям в определенных местах и при определенных обстоятельствах, на вторжении Бога в определенные моменты времени в историю человечества. Пятикнижие, которое выявляет историю этого отношения Бога с миром, – основа иудейской религии; оно стало ее канонической книгой, ее Законом.

Здесь Израиль нашел объяснение своей судьбы. Он не только обладал с началом книги Бытия ответом на те вопросы, которые всякий человек задает себе о мире и о жизни, о страданиях и о смерти, но и обрел ответ на свое особое вопрошание: почему Бог Израиля – Ягве, Единый? Почему Израиль – Его народ среди всех народов земли? Ответ гласит: потому что Израиль принял обетование. Пятикнижие – книга обетования: Адаму и Еве, которые после своего падения обрели весть о дальнейшем спасении, Протоевангелие; Ною, которому после потопа был гарантирован новый миропорядок; но главное – Аврааму. Данное ему обетование заново давалось и Исааку с Иаковом, будучи распространяемо на весь произошедший от них народ. Это обещание непосредственно касалось и владения землей, в которой жили патриархи, – Землей Обетованной, но оно заключает в себе и большее: оно означает, что между Израилем и Богом его отцов – особые, уникальные отношения.

Ибо Ягве призвал Авраама, и в этом призвании заранее отразилось избранничество Израиля. Ягве соделал его единым народом, который стал Его народом на основе свободного и праведного выбора, – плана Божией любви, который возник вместе с творением и которому Бог следует невзирая на всю неверность людей.

Это обетование и избрание закреплены Заветом. Пятикнижие – еще и книга заключения Завета. Существует уже завет с Адамом (правда, невысказанный), явственный завет с Ноем, с Авраамом, и наконец – при посредничестве Моисея – со всем народом. Но при этом речь никоим образом не идет о договоре между двумя равноправными партнерами, ибо Бог в нем не нуждается; инициатива исходит исключительно от Него Одного. И все же Он вступил в Завет; в определенном смысле связал им Себя через данное Им обетование. Однако в качестве встречного действия Он требует верности Своего народа: отказ Израиля, его грех способны разорвать Завет, скрепленный любовью Божией.

Условия этой верности определены Самим Богом. Народу, который Он избрал, Бог дает Свой Закон. Закон поучает народ его обязанностям, определяет его отношение к воле Божией и готовит – в случае, если Завет будет соблюден – исполнение обетования.

Эти темы – обетование, избранничество, Завет и Закон – те золотые нити, которые сплетаются воедино в Пятикнижии и тянутся далее сквозь весь Ветхий Завет, ибо Пятикнижием они не заканчиваются: оно говорит об обетовании, но не о его исполнении, ибо заканчивается перед вступлением в Святую землю. Конец его открыт; здесь – и надежда, и угроза: надежда на обетование (представляется, что оно может исполниться при завоевании Ханаана (Нав 23), но грехи народа угрожают этому свершению, и об обетовании вспоминают изгнанники в Вавилоне); угроза же исходит со стороны постоянно гнетущего Закона, который в Израиле свидетельствует против него (Втор 31:26).

Такое положение оставалось до времен Иисуса Христа. Он – та цель, к которой скрытным образом стремилась история спасения; Он дарует ей полноту смысла, как свидетельствует Павел (см. прежде всего Гал 3:15–29). Христос заключает Новый Завет, провозвестительными прообразами которого были прежние, древние, преходящие заключения заветов, и Он позволяет войти в Завет христианам, наследникам Авраама по вере. Закон был дан, чтобы хранить обетования подобно «детоводителю ко Христу», в Котором – исполнение обетований.

Христианин уже не под надсмотрщиком–воспитателем, он свободен от надзирания закона, но никоим образом не освобождается от его нравственного и религиозного учения, ибо Христос пришел не для того, чтобы нарушить закон, но чтобы его исполнить (см. Мф 5:17). Новый Завет не пресекает Ветхий, но продолжает его. Новозаветная Церковь не только заново увидела в великих событиях истории праотцев и времен Моисея, в празднествах и в ритуалах, совершавшихся в пустыне (жертвоприношение Исаака, переход через Красное море, Пасха и т. д.) важнейшие предвозвещения Нового Завета (жертву Христову, Крещение, Христову Пасху); христианская вера придерживается той же основной позиции, которую требовали от израильтян повествования и предписания Пятикнижия. Более того: на пути к Богу всякая душа проходит те же стадии освобождения, испытания, очищения, которые проходил избранный народ, и находит указания для своего пути в преподанном ему учении.

Читая Пятикнижие, христианин сначала следует порядку изложения: книга Бытия противопоставляет доброте Бога–Творца неверность человека–грешника и затем в истории праотцев показывает награду, которой удостаивается вера. Исход – это прообраз нашего спасения. Книга Числ изображает время испытаний, в которых Бог предостерегает и наказывает Своих детей и тем самым приуготовляет общину избранных. Книгу Левит можно с большой для себя пользой читать в связи с последними главами Иезекииля или после книг Ездры и Неемии; единственная жертва Христова отменила культовый закон древнего храма, но его требования чистоты и святости в богослужении остаются действенными во все времена. Второзаконие полезно читать вместе с Иеремией, – тем пророком, которому эта книга наиболее близка по времени и по духу.

О нем остается сказать немногое, – настолько явственно предстает религиозная сокровищница псалмов. Они были молитвами Ветхого Завета: Бог Сам даровал Своим детям тот духовный настрой, с каким им следовало Его воспринимать, и те слова, с которыми им подобало к Нему обращаться. Псалмы употребляли в молитвах и Господь наш Иисус Христос, и Дева Мария, и апостолы, и первомученики.

Христианская Церковь приняла Псалтирь в неизменном виде для своих литургических нужд, – без каких бы то ни было изменений. Эти возгласы хвалы, прошения или благодарения, которые вкладывались в уста псалмопевцев в соответствии с особенностями их эпохи и их личного опыта, обладают вселенским звучанием, ибо позволяют выразить то состояние, в котором подобает человеку предстоять перед лицом Божиим.

Обозрение пророческих книг Ветхого Завета - читать, скачать

Итак, псалмы были приняты без изменений их словесного облика, но со значительным обогащением их значения: в мире Нового Завета верующий приносит хвалу и благодарение тому Богу, Который явил ему тайну Божественной жизни во всей ее глубине, Который искупил его кровью Своего Сына и ниспослал ему Святого Духа;

и в литургической практике каждый псалом заканчивается восхвалением Пресвятой Троицы: Слава Отцу и Сыну и Святому Духу! 7Древние прошения обрели новое звучание, более глубокое и проникновенное, с тех пор, как человек в Тайной вечере, в крестной смерти и воскресении Иисуса познал неизмеримую Божественную любовь, всеобщность и тяжесть греха и славу, обетованную праведным. Надежды, о которых пели псалмопевцы, исполнились: Мессия пришел, Его есть царство и сила и слава, и отныне все народы призваны славить Его.

Воскресение Мессии

Очистительные жертвоприношения занимали центральное место в религиозной жизни еврейского народа. Каждый правоверный еврей с детства знал из Закона, что грех можно загладить только искупительной кровавой жертвой. Все великие праздники и семейные события сопровождались жертвоприношениями. Пророки не объясняли, в чем заключалась очистительная сила жертвоприношений. Однако, из их предсказаний о страданиях Мессии видно, что ветхозаветные жертвоприношения предуказывали на великую искупительную Жертву Мессии, которую Он должен был принести для
очищения грехов мира.
От этой великой Жертвы черпали свое значение и силу ветхозаветные жертвоприношения. Внутренняя связь между грехом и последующими страданиями и смертью человека, а также между добровольными страданиями и последующим спасением человека – остается до сих пор не вполне понятой. Мы здесь не будем пытаться объяснить эту внутреннюю связь, но остановимся на самих предсказаниях о предстоящих спасительных страданиях Мессии.

Самым ярким и подробным предсказанием о страданиях Мессии является пророчество Исаии, которое занимает полторы главы его книги (конец 52-й и всю 53-ю). Это пророчество содержит в себе такие подробности страданий Христа, что у читающего создается впечатление, будто пророк Исаия писал его у самого подножия Голгофы. Хотя, как мы знаем, пророк Исаия жил за семь столетий до Р. Хр. Приводим здесь это пророчество.

«Господи! Кто поверил слышанному от нас, и кому открылась мышца Господня? Ибо Он (Мессия) взошел пред Ним, как отпрыск и как росток из сухой земли. Нет в Нем ни вида, ни величия. И мы видели Его, и не было в Нем вида, который привлекал бы нас к Нему. Он был презрен и умален пред людьми, муж скорбей и изведавший болезни. И мы отвращали от Него лицо свое. Он был презираем и ни во что ставили Его. Но Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни. А мы думали, что Он был поражаем, наказуем и уничижен Богом. Но Он изъязвлен был за грехи наши и мучим за беззакония наши. Наказание мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исцелились. Все мы блуждали, как овцы, совратились каждый на свою дорогу, – и Господь возложил на Него грехи всех нас. Он истязуем был, но страдал добровольно и не открывал уст Своих. От уз и суда Он был взят. Но род Его, кто изъяснит? Ибо Он отторгнут от земли живых. За преступления народа Моего претерпел казнь. Ему назначили гроб с злодеями, но Он погребен у богатого, потому что не сделал греха, и не было лжи в устах Его. Но Господу было угодно поразить Его, и Он предал Его мучению. Когда же душа Его принесет жертву умилостивления, Он узрит потомство долговечное. И воля Господня успешно будет исполняться рукою Его. На подвиг души Своей Он будет смотреть с довольством. Чрез познание Его, Он, Праведник, Раб Мой, оправдает многих и грехи их на Себе понесет. Посему, Я дам Ему часть между великими, и с сильными будет делить добычу, за то, что предал душу Свою на смерть, и к злодеям причтен был, тогда как Он понес на Себе грех многих и за преступников сделался ходатаем» (Ис.53).

Вступительная фраза этого пророчества:
«Кто поверил слышанному от нас»
– свидетельствует о необычайности описываемого события, требующего значительного волевого усилия со стороны читателя, чтобы в него поверить. Действительно, предыдущие пророчества Исаии говорили о величии и славе Мессии. Настоящее же пророчество говорит о Его добровольном унижении, страдании и смерти! Мессия, будучи совершенно чистым от личных грехов и святым, все эти страдания терпит ради очищения людских беззаконий.

С большой яркостью описал крестные страдания Спасителя и царь Давид в своем 21-м псалме. Хотя в этом псалме речь идет в первом лице, но, конечно, царь Давид не мог писать про себя, потому что он не переносил таких страданий. Здесь он, как прообраз Мессии, пророчески относил к себе то, что фактически относилось к его Потомку – Христу. Замечательным является то, что некоторые слова этого псалма были буквально сказаны Христом во время Его распятия. Приводим здесь некоторые фразы из 21-го псалма и параллельно соответствующие Евангельские тексты.

8-й стих:
«Все видящие Меня ругаются надо Мной»,
сравни у Марка 15:29.

17-й стих:
«Пронзили руки Мои и ноги Мои»,
сравни у Луки 23:33.

19-й стих:
«Делят ризы Мои между собою, и об одежде Моей бросают жребий»,
сравни у Матфея 27:35.

9-й стих:
«Он уповал на Бога – пусть избавит его».
Эта фраза буквально была сказана иудейскими первосвященниками и книжниками, Евангелие от Матфея 27:43.

2-й стих:
«Боже Мой, Боже Мой, для чего Ты Меня оставил?»,
– так воскликнул Господь перед Своею смертью, смотри у Матфея 27:46.

Пророк Исаия записал еще следующие подробности о страданиях Мессии, которые тоже буквально исполнились. Речь идет в первом лице:
«Господь Бог дал Мне язык мудрых, чтобы Я мог словом подкреплять изнемогающего… Я предал хребет Мой бьющим и ланиты Мои – поражающим, лица Моего не закрывал от поруганий и оплевания. И Господь Бог помогает Мне, поэтому Я не стыжусь»
(Ис.50:4–11), сравни у Ев. (Мф.26:67).

В свете этих пророчеств о страданиях Мессии делается понятным древнее загадочное пророчество патриарха Иакова, сказанное его сыну Иуде, которое уже было частично приведено нами во второй главе. Приведем теперь это пророчество Иакова полностью.

«Молодой Лев Иуда, с добычи, сын мой поднимается. Преклонился Он, лег, как лев и как львица: кто поднимет Его? Не отойдет скипетр от Иуды и законодатель от чресл его, доколе не придет Примиритель, и Ему покорность народов. Он привязывает к виноградной лозе осленка Своего и к лозе лучшего винограда сына ослицы Своей. Моет в вине одежду Свою и в крови гроздей винограда одеяние Свое» (Быт.49:9–11).

В этом пророчестве Лев своим величием и мощью символизирует Мессию, Который должен был родиться из колена Иуды. Вопрос патриарха о том, кто поднимет уснувшего Льва, иносказательно говорит о смерти Мессии, именуемого в Писании
«Львом из колена Иудина»
(Апок.5:5). О смерти Мессии говорят и последующие пророческие слова Иакова насчет омытия одежды в соке винограда. Виноград – символ крови. Слова насчет ослицы и молодого осла исполнились, когда Господь Иисус Христос перед Своими крестными страданиями, сидя на осленке, въехал в Иерусалим. О времени, когда Мессии предстояло пострадать, предсказал и пророк Даниил, как мы увидим в следующей главе.

Предлагаем ознакомиться:  К чему снится ветхое жилье

К этим древним свидетельствам о страданиях Мессии следует еще добавить не менее определенное пророчество Захарии, жившего двумя столетиями позже Исаии (500 лет до Р. Хр). Пророк Захария описывает в 3-й главе своей книги видение великого иерея Иисуса, одетого сначала в окровавленные, а потом в светлые ризы. Одеяние иерея Иисуса символизировало нравственное состояние народа: сначала греховное, а потом – праведное. В описываемом видении есть много интересных подробностей, относящихся к тайне искупления, но мы приведем здесь только заключительные слова Бога Отца.

«Вот, Я привожу раба Моего, Отрасль. Ибо вот тот камень, Который Я полагаю перед Иисусом, на этом одном камне – семь очей, вот я вырежу на нем начертание его, говорит Господь Саваоф, и изглажу грехи земли сей в один день… и воззрят на Него, Которого пронзили, и будут рыдать о Нем, как рыдают о единородном сыне, и скорбеть, как скорбят о первенце… В тот день откроется источник дому Давидову и жителям Иерусалима для омытия греха и нечистоты»
(Зах.3:8–9, 12:10–13:1).

Имя Отрасль мы встречали и у пророка Исаии. Оно относится к Мессии, как и символическое наименование Его (краеугольным) камнем. Замечательным является то, что, согласно пророчеству, очищение грехов народа произойдет
в один день.
Иными словами, одна, определенная Жертва совершит очищение грехов! Вторая часть пророчества, находящаяся в 12-й главе, говорит о крестных страданиях Мессии, о пронзении Его копьем и о раскаянии народа. Все эти события так и произошли и описаны в Евангелиях.

Как ни трудно было ветхозаветному человеку возвыситься до веры в необходимость искупительных страданий Мессии, все же несколько ветхозаветных иудейских писателей правильно поняли пророчество 53-й главы книги Исаии. Приводим здесь ценные мысли по этому поводу из древних еврейских книг. «Какое имя Мессии?» – спрашивает Талмуд, и отвечает: «Болезненный, как написано: «Сей грехи наши носит, и о нас болезнует» (Тract. Таlmud Ваbil. distinсt. Сhеlеk). В другой части Талмуда говорится: «Мессия принимает на Себя все страдания и мучения за грехи Израильтян. Если бы Он не принял на Себя этих страданий, то ни один человек в мире не мог бы перенести казней, неминуемо следующих за нарушение закона» (Jаlkut Сhаdасh, fоl. 154, соl. 4, 29, Тit). Раби Моше Годдаршан пишет в Медраше (книге, толкующей Св. Писание):

«Господь святый и благословенный вступил в следующее условие с Мессией, сказав Ему: Мессия, праведник Мой! Грехи людские наложат на тебя тяжелое иго: очи твои не увидят света, уши твои услышат ужасные поругания, уста твои вкусят горечь, язык твой прилипнет к гортани твоей… и душа твоя изнеможет от горечи и воздыхания. Согласен ли ты на это? Если ты принимаешь все эти страдания на себя: хорошо. Если же нет, то я в сию минуту истреблю людей – грешников. На это Мессия отвечал: Владыка вселенной! Я с радостью принимаю на себя все эти страдания, только при условии, что Ты, в мои дни, воскресишь мертвых, начиная с Адама, доныне, и спасешь не только их одних, но и всех тех, которых Ты предположил сотворить и еще не сотворил. На это святый и благословенный Бог сказал: да, Я согласен. В то мгновение Мессия с радостью принял на себя все страдания, как написано: «Он истязаем был, но страдал добровольно… как овца веден был на заклание» (из беседы на книгу Бытия).

Эти свидетельства правоверных еврейских знатоков Св. Писания ценны тем, что показывают, какое великое значение имело пророчество Исаии для укрепления веры в спасительность крестных страданий Мессии.

Но, говоря о необходимости и спасительности страданий Мессии, пророки предсказали и Его
воскресение
из мертвых и последующую славу. Исаия, описав страдания Христа, заканчивает свое повествование следующими словами:

«Когда же душа Его принесет жертву умилостивления, Он узрит потомство долговечное. И воля Господня успешно будет исполняться рукою Его. На подвиг души Своей Он будет смотреть с довольством. Чрез познание Его, Он, Праведник, Раб Мой, оправдает многих и грехи их на Себе понесет. Посему, Я дам Ему часть между великими, и с сильными будет делить добычу» (Ис.53:10–12).

Иными словами, Мессия после смерти оживет, чтобы возглавить Царство праведников и будет нравственно удовлетворен результатом Своих страданий.

Воскресение Христа предсказал также царь Давид в 15-м псалме, в котором от лица Христа говорит:

«Всегда видел Я пред Собою Господа, ибо Он одесную (по правую руку) Меня, не поколеблюсь. Оттого возрадовалось сердце Мое и возвеселился язык Мой. Даже и плоть Моя упокоится в уповании. Ибо Ты не оставишь души Моей в аде и не дашь Святому Твоему видеть тление. Ты укажешь Мне путь жизни: полнота радостей пред лицом Твоим, блаженство в деснице Твоей вовек»
(Пс.15:8–11).

У пророка Осии есть упоминание о трехдневном воскресении, хотя в его пророчестве речь идет во множественном лице:
«В скорби своей они с раннего утра будут искать Меня и говорить: пойдем и возвратимся к Господу! ибо Он уязвил – и Он исцелит нас, поразил – и перевяжет наши раны. Оживит нас через два дня, в третий день восставит нас, и мы будем жить пред лицом Его»
(Ос.6:1–2, см. 1Кор.15:4).

Кроме прямых пророчеств о бессмертии Мессии, об этом же фактически свидетельствуют и все те места Ветхого завета, в которых Мессия именуется Богом (например в Пс.2, Пс.44, Пс.109, Ис.9:6, Иер.23:5, Мих.5:2, Мал.3:1). Ведь Бог по Своему существу бессмертен. Также о бессмертии Мессии следует заключить, когда читаем предсказания о Его вечном Царстве (например в Быт.49:10, 2Цар.7:13, Пс.2, Пс.131:11, Иез.37:24, Дан.7:13). Ведь вечное Царство предполагает вечного Царя!

Таким образом, суммируя содержание этой главы, мы видим, что ветхозаветные пророки очень определенно говорили об
искупительных страданиях, смерти, а затем – о воскресении и славе Мессии
. Ему предстояло умереть для очищения людских грехов и воскреснуть для возглавления вечного Царства Им спасенных. Эти истины, впервые раскрытые пророками, позже легли в основу Христианской веры.

Суммируя здесь содержание ветхозаветных пророчеств о Мессии, мы видим, что евреи, обладая таким обильным и всесторонним описанием Его личности и многих событий Его жизни, могли без труда приобрести правильную веру в Него. В частности они должны были знать, что Мессия будет иметь две природы:
человеческую и Божескую, что Он будет величайшим пророком, царем и первосвященником, помазанным Богом (Отцом) на эти служения и будет добрым Пастырем
.

Пророчества свидетельствовали также, что важным делом Мессии будет
поражение дьявола и его слуг,искупление людей от грехов,
исцеление их душевных и физических недугов и примирение с Богом;
что Он освятит верующих и установит Новый Завет,и что Его духовные
блага распространятся на все человечество.

Пророки раскрыли также многие события в жизни Мессии, а именно: Он произойдет от Авраама, из колена Иуды, из рода царя Давида, родится от Девы в городе Вифлееме, будет проповедовать людям мир, исцелять болезни, будет кротким и сострадательным, будет предан, невинно осужден, пострадает, будет пронзен (копьем), умрет, будет погребен в новом гробе, во время Его распятия наступит тьма. Потом Мессия сойдет в ад и выведет из него души людей, после чего Он воскреснет из мертвых; предсказали также, что не все Его признают за Мессию, а некоторые будут даже враждовать против Него, хотя и безуспешно. Плодом Его искупления будет духовное обновление верующих и излияние на них благодати Святого Духа.

Наконец, пророки определили, что время Его пришествия совпадет с утратой коленом Иудиным своей политической самостоятельности, что произойдет не позже семидесяти седьмин (490 лет), после указа о восстановлении города Иерусалима и не позже разрушения второго Иерусалимского Храма, что Он уничтожит антихриста, придет снова в славе. Конечным результатом Его деятельности будет достижение справедливости, мира и радости.

О природе Мессии и о величии Его дел свидетельствуют также те имена, которыми Его наделяли пророки, называя Его: Лев, Давид, Отрасль, Бог Крепкий, Эммануил, Советник, Начальник мира, Отец будущего века, Примиритель, Звезда, Семя Жены, Пророк, Сын Божий, Царь, Помазанник (Мессия), Искупитель, Бог, Господь, Раб (Божий), Праведник, Сын Человеческий, Святой Святых.

Все это изобилие пророчеств о Христе в ветхозаветных священных книгах говорит нам о том, какое большое значение придавали пророки своей миссии научить евреев правильно верить в грядущего Христа. Причем, надежда на то, что когда-нибудь придет необыкновенный Человек, Который избавит людей от бедствий, распространилась от евреев среди многих народов, почему Аггей и именует Христа
«Желаемым всеми народами».
Действительно, у многих древних народов, (китайцев, индусов, персов, греков и других) еще задолго до Рождества Христова, существовало предание о пришествии в мир Богочеловека. Одни называли Его «Святым», другие – «Спасителем».

Так ветхозаветные пророки подготовили необходимые условия для успешного распространения новозаветной веры. Действительно, многие древние письменные памятники периода 2-го века до Рождества Христова, по началу 2-го века после Р. Хр. свидетельствуют, что в то время еврейский народ напряженно ожидал пришествия Мессии. Среди этих письменных памятников можно указать на книгу Эноха, Сибилльские Оракулы, древние части Талмуда, Свитки Мертвого моря, записи Иосифа Флавия (иудейского историка 1-го века нашей эры) и др. Цитаты из этих источников потребовали бы слишком много места. Читая древние письменные памятники, можно заключить, что вера евреев в Мессию достигала порой поразительной силы. Так, например, некоторые древние писатели именовали грядущего Мессию Сыном Человеческим и Сыном Божиим, существовавшим прежде появления вселенной, царем и судьей праведным, награждающим добрых и карающим злых (во второй части книги Эноха).

О том, как многие евреи были духовно подготовлены к принятию Мессии, видно из начальных глав Евангелия от Луки. Так, святая Дева Мария, праведная Елизавета, священник Захария, праведный Симеон, пророчица Анна и многие жители Иерусалима сочетали рождение Иисуса Христа с исполнением древних пророчеств о пришествии Мессии, о прощении грехов, низвержении гордых и вознесении смиренных, о восстановлении Завета с Богом, о служении Израиля Богу от чистого сердца. После того, как Иисус Христос начал проповедовать, Евангелия свидетельствуют, с какой легкостью многие чуткие сердцем евреи узнавали в Нем обещанного Мессию, о чем сообщали своим знакомым, например, апостолы Андрей и Филипп, позже – Нафанаил и Петр (Ин.1:40–44).

Иисус Христос признавал Себя Мессией и относил к Себе предсказания пророков, например: предсказание Исаии о Духе Господнем, Который должен сойти на Мессию (Ис.61:1, Лк.4:18). Ссылался на его же предсказание об исцелении Мессией болящих (Ис.35:5–7, Мф.11:5). Иисус похвалил ап. Петра за то, что он назвал Его Христом, Сыном Бога Живого и обещал на вере в Него основать Свою Церковь (Мф.16:16). Говорил иудеям, чтобы они вникли в Писания, ибо Писания свидетельствуют о Нем (Ин.5:39). Говорил Он также о том, что Он Сын, Которому должно сидеть одесную Отца, ссылаясь на Псалом 109-й (Мф. 22:44). Иисус Христос говорил также о том, что Он «Камень,» отвергнутый «строителями,» ссылаясь на известное предсказание в 117-м Псалме (Мф.21:42). Перед Своими страданиями Иисус Христос напомнил Своим ученикам о том, что
«должно исполниться всему, написанному о Нем»
(Лк.22:37, Ис.53 гл.). Во время суда у Каиафы на прямой вопрос первосвященника, является ли Он
«Христом, Сыном Божиим»,
Христос ответил утвердительно и напомнил пророчество Даниила о Сыне Человеческом (Мф.26:63–64, Дан.7:13), и это Его признание послужило формальной причиной к осуждению Его на смерть. После же Своего воскресения из мертвых Христос укорил апостолов в том, что они
«медлительны сердцем, чтобы верить всему, что писали о Нем пророки»
(Лк.24:25). Одним словом, Иисус Христос с самого начала Своего общественного служения, до самых Своих крестных страданий и после Своего воскресения признавал Себя Мессией, обещанным пророками.

Если Христос в присутствии народа избегал прямо называть Себя Мессией, а только ссылался на пророчества о Нем, то это Он делал по причине тех грубых и искаженных представлений о Мессии, которые утвердились в народе. Христос всячески уклонялся от мирской славы и от вмешательства в политическую жизнь.

По причине своей унизительной зависимости от Рима, многие евреи желали иметь в лице Мессии могучего царя-завоевателя, который бы дал им политическую независимость, славу и земные блага. Иисус же пришел для того, чтобы вызвать среди людей духовное возрождение. Блага Он обещал не земные, а небесные, как награду за добродетель. Вот почему многие евреи отвергнули Христа.

Хотя апостолы перед распятием Христовым малодушно поколебались в своей вере в Него, зато после воскресения Христова из мертвых уже не имели ни малейшего сомнения в том, что Он есть обещанный Богом Мессия. После воскресения их вера в Него настолько окрепла, что ради Христа они готовы были отдать и действительно отдавали свою жизнь. Для убеждения евреев в истинности христианской веры апостолы в своих посланиях постоянно приводили древние пророчества о Мессии. Поэтому их слово, несмотря на неверие и противодействие, главным образом, первосвященников и книжников, имело такой большой успех сначала среди евреев, а потом – среди язычников. Уже к концу первого столетия христианская вера распространилась почти по всем концам обширной Римской империи.

Несмотря на изобилие пророчеств о Мессии в ветхозаветных Писаниях, во время земной жизни Христа далеко не все евреи имели правильное о Нем представление. Причина заключалась в том, что многие евреи не могли возвыситься до духовного понимания мессианских пророчеств, например, о Божественной природе Мессии, о необходимости нравственного возрождения, о благодати Божией, действующей в Царстве Мессии.

Период с 3-го века до Рождества Христова до начала 2-го столетия после Р. Хр. был временем напряженной борьбы еврейского народа за свою политическую независимость. Эта тяжелая борьба и связанные с ней лишения способствовали процветанию среди многих евреев надежд на лучшие времена, когда Мессия покорит врагов еврейского народа. Они мечтали, что с воцарением Мессии начнутся времена счастливой, полной материального изобилия жизни. По причине таких узко-национальных и утилитарных чаяний, как мы уже упомянули, Господь Иисус Христос избегал всенародно называть Себя Мессией. Однако, Он часто цитировал древние пророчества, говорившие о Мессии, как о духовном вожде, и этим возвращал веру евреев на правильный путь (См. Мф.26:54, Мк.9:12, Лк.18:31, Ин.5:39).

Евреев же, желавших иметь в Мессии земного царя и мечтающих о земных благах, раздражал смиренный и порой униженный вид Иисуса Христа. Его учение о кротости, о любви к врагам, о стремлении к Небесному Царству – было совершенно чуждо им.

Еврейские начальники в течение нескольких лет не знали, как им избавиться от нежеланного Учителя-чудотворца. Опасались они и за утрату своего влияния на народ, так как многие простые люди верили в Иисуса Христа. Наконец, удобный случай представился, когда Иуда, один из 12-ти апостолов, предложил первосвященникам свои услуги и помог им предать Иисуса Христа суду. На суде, однако, судьи не могли выдвинуть такого обвинения против Христа, за которое Его можно было бы приговорить к смерти. Только после того, как Иисус ответил утвердительно на вопрос Каиафы, считает ли Он Себя Христом (Мессией), Сыном Бога Живого, Его обвинили в богохульстве. Этот «грех» законом карался смертью. Но сами осуществить свой приговор еврейские начальники не имели права, так как Иудея подчинялась римлянам. Как мы знаем из Евангелий, Пилат, против своего желания, боясь за свою судьбу, утвердил приговор иудейских начальников – первосвященника и членов синедриона. Христос был распят накануне еврейской Пасхи в 33-м или 34-м году нашей эры. При таких обстоятельствах еврейский народ, в лице своих начальников, отвергнул Богом посланного Мессию.

Однако, ожидания мессии, царя-завоевателя, как до Иисуса Христа, так в особенности в 1-е и 2-е столетия после Него, создавали удобную почву для появления среди евреев всевозможных самозваных мессий. Ведь то было время, согласно пророчествам патриарха Иакова и пророка Даниила, когда истинный Мессия должен был придти. В истории еврейского народа насчитывается около шестидесяти лже-мессий. То были, главным образом, всевозможные авантюристы: иногда – просто предводители разбойничьих шаек, иногда – более видные военные лидеры, иногда – религиозные фанатики и реформаторы.

Самым видным лже-мессией был
Бар-Кохба,
возглавивший отчаяную борьбу с Римом в 132–135 годах нашей эры. Он именовал себя Звездою Иакова (ссылаясь на кн. Чис.24:17) и мессией-избавителем. Он обладал железной волей и сумел совершенно подчинить себе еврейское население в Палестине. Он был абсолютным хозяином, как имущества, так и жизней своих подданных. Евреи слепо верили в его мессианство и готовы были жертвовать всем, чтобы осуществить свои мечты о мессианских счастливых временах. Но маленькой Иудее было не под силу тягаться с могущественным Римом. Война кончилась ужасными разрушениями по всей Палестине. Значительная часть населения погибла в этой войне, остальные были уведены в плен и продавались на рынках рабов. Погиб и сам Бар-Кохба. (Писатель второго века, живший в Палестине, Иустин Философ, сообщает о жестокостях Бар-Кохба во время расцвета его власти. Он требовал от христиан, чтобы они отрекались от Христа и хулили Его имя. Не желавших же это сделать он предавал лютым страданиям и смерти. Не жалел он ни женщин, ни детей (Апология 1-я, пар. 31).

В течение последующих столетий евреи, будучи рассеянными по всему миру, все силы направили к тому, чтобы сохранить свою ветхозаветную религию и национальность. И это им удалось. Однако, не принимая Христа и Его учение, евреи лишили себя того самого ценного, что им оставили пророки – надежду духовного возрождения.

После Второй мировой войны, у некоторых евреев проснулось тяготение к своему Мессии – Иисусу Христу. Среди них возникли активные миссионеры, привлекающие своих соотечественников в христианскую веру. Миссионерское дело пошло очень успешно потому, что они прибегли к мессианским предсказаниям ветхозаветных пророков. Надо сказать, что Священное Писание, даже среди равнодушных к Богу евреев, пользуется большим уважением. Таким образом, Писания пророков, несмотря на истекшие столетия, остаются живым и действенным словом Бога.

Думается, что на этих новых христиан из евреев ляжет трудная задача обличить лживость грядущего последнего лже-мессии – Антихриста. Этот самозванец, подобно древним лже-мессиям, будет обещать земные блага и счастье. Согласно предсказаниям, многие слепо в него уверуют, и он достигнет значительного политического успеха, но ненадолго. Потом и он погибнет, как и более древние самозванцы.

Христианам нет надобности доказывать, что Иисус Христос есть истинный Мессия. Однако, знакомство с древними пророчествами очень полезно всем. Это знакомство, с одной стороны, обогащает веру в Христа, а с другой стороны, дает средство для обращения к вере сомневающихся и неверующих. Мы должны быть благодарны ветхозаветным пророкам за то, что они так ярко и подробно поведали о Христе. Благодаря им, наша вера в Него утверждена на твердом камне, и этой верой мы спасаемся.

Книги Иисуса Навина, Судей израилевых, Руфи и Царств

Перевод М. Журинской

В западной традиции Первая и Вторая книги Царств называются книгами Самуила

В еврейской Библии эти книги называются книгами «ранних пророков», а книги Исаии, Иеремии, Иезекииля и другие пророческие книги («двенадцать пророков») – книгами «поздних пророков». Такое наименование объясняется традицией, согласно которой эти книги принадлежат пророкам: книга Иисуса Навина – Иисусу Навину, книга Руфь и первые две книги Царств – Самуилу, Третья и Четвертая книги Царств – Иеремии. Особенности религиозного характера, свойственные этим книгам, полностью оправдывают такое определение, поскольку основная тема этих книг (их еще часто называют историческими книгами) – это отношения Израиля с Богом, его верность или неверность – и прежде всего неверность – слову Божию, которое говорится через пророков. Позднее неоднократно будут фигурировать пророки Самуил, Гад, Нафан, Илия, Елисей, Исайя и Иеремия, причем совершенно обособленно от других пророков, роль которых подчеркивается не столь настойчиво. Наконец, Третья и Четвертая книги Царств показывают тот исторический фон, на котором действуют пророки эпохи до плена.

Таким образом эти книги связаны с теми частями Библии, которые следуют за ними, но не в меньшей степени – и с теми, которые им предшествуют. Содержательно они непосредственно примыкают к Пятикнижию: в конце Второзакония Иисус Навин избирается преемником Моисея, и книга Иисуса Навина начинается непосредственно после смерти Моисея. Была выдвинута гипотеза, согласно которой в этих двух группах библейских книг налицо и литературное единство; в книге Иисуса Навина пытались найти «источники», или «праформу» Пятикнижия (таким образом Пятикнижие расширялось до Шестикнижия, «книги из шести свитков»); иногда такое расширение предлагалось довести до конца книг Царств. Но все усилия, предпринимавшиеся с целью отыскать источники Пятикнижия также и в книгах Судей и Царств, не привели к сколько–нибудь удовлетворительным результатам. Самая выигрышная для этой гипотезы ситуация – с книгой Иисуса Навина: в ней можно различить течения, в той или иной степени соответствующие линиям Ягвиста или Элогиста, если даже не просто продолжения этих двух линий. Однако весьма ярко выступает и влияние Второзакония и его учения; тем самым сторонники концепции Шестикнижия вынуждены принять и «второ–законническую» редакцию книги Иисуса Навина. Эта связь с Второзаконием продолжается и в последующих книгах, хотя и в различной степени: она легко прослеживается в книге Руфь, очень слаба в первых двух книгах Царств и превалирует в остальных двух, – но узнаваема она повсюду. Вследствие этого была выстроена гипотеза о том, что Второзаконие – это начало большого религиозного исторического описания, охватывающего и книги Царств.

После того как во Второзаконии были даны исторические основания учения об избранности Израиля и изложение вытекающего из этого теократического законодательства, книга Иисуса Навина рисует расселение избранного народа в Земле обетованной. Книга Судей повествует о продолжающемся отпадении Израиля и его постоянные возвращения к спасительному избавлению Божию. Первые две книги Царств описывают кризис, приведший к установлению царства, и живописуют, какой ущерб был нанесен идеалу теократии и как этот идеал осуществился при царствовании Давида. В Третьей и Четвертой книгах Царств описывается упадок, начавшийся при царствовании Соломона; этот упадок вследствие продолжающегося отпадения от Бога и невзирая на набожность отдельных царей привел к тому, что Бог осудил Свой народ. При такой концепции Второзаконие предстает обособленным от единого описания, коль скоро попытаться выделить все то, что связано с жизнью и деяниями Моисея (ср. Введение в Пятикнижие в предыдущем выпуске журнала).

Эта гипотеза кажется достаточно обоснованной, но ее следует дополнить (или поправить) двумя замечаниями. Прежде всего в основе второзаконнической редакции лежат устные традиции или письменные источники, различающиеся датировкой и отдельными особен–ностями, их общая черта состоит в том, что они уже связаны с целокупностью библейских книг. Кроме того, в этой редакции те материалы, которые в нее вошли, обработаны в различной степени. Таким образом объясняется, почему отдельные книги или крупные фрагменты книг сохранили свои особые отличия. Исходя из этого, можно считать, что сама второзаконническая редакция не была единой; каждая книга выказывает следы многочисленных слоев обработки. Если исходить из Третьей и Четвертой книг Царств, служащих ярким примером, существуют как минимум две редакции: одна возникла вскоре после реформы Иосии, другая – в эпоху плена. Отдельные детали, подтверждающие это, заметны в каждой книге. Следовательно, последняя редакция этих книг возникла в благочестивой среде людей, исполненных духа Второзакония, которые раз–мышляли о прошлом своего народа, видя в нем перст Божий и связывая исповедание вины Израиля с оправданием Божиим. Сополагая в едином изложении самые определяющие события в истории Израиля, они, исходя из такого единства, сохраняли те фрагменты предания или тексты, которые относились к героической эпохе завоевания страны. То, что эта история рассматривалась как священная история, не наносит ущерба ее значению для историков и придает ей значимость в глазах верующих, которые, читая ее, не только научатся различать во всех происходящих в мире событиях руку Господню, но и увидят в требовательной любви Ягве к избранному Им народу признаки постепенного приуготовления нового Израиля, общины верных.

Книга делится на три части: 1. Завоевание Земли обетованной (глл. 1–12); 2. Раздел земли между коленами Израилевыми (глл. 13–21); 3. Кончина Иисуса Навина, его прощальная речь и собрание в Сихеме (глл. 22–24). Книга наверняка написана не самим Иисусом Навином, как это принято считать в еврейской традиции. Скорее здесь представлена обработка различного рода источников. В первой части можно увидеть: рядоположные параллельные традиции, которые сохранились в святилище колена Вениаминова в Гилгале (глл. 2–9), далее – два описания битвы (при Гаваоне и при Мероме), с которыми было связано завоевание всего юга, а потом и севера страны (глл. 10–11). История гаваонитов (гл. 9) продолжается в 10:1–6 и тем самым образует связку между этими сюжетами, которые, вероятно, соотносятся с началом эпохи царей.

Тот факт, что повествования глав 2–9 изначально вышли из Гил–гала, святилища в землях Вениаминовых, не означает, что образ Иисуса Навина, ефремлянина, здесь якобы вторичен, поскольку колена Ефрема и Вениамина пришли в Ханаан вместе и разделились уже здесь, осев в разных местах. Этиологический характер этих повествований, то есть намерение объяснять современные явления (такие, как, например, названия, поселения, обычаи) ретроспективно, исходя из истории их возникновения, неоспорим, однако он затрагивает только обстоятельства или последствия тех событий, исторический фон которых не вызывает сомнений изначально (как кажется, за исключением рассказа о взятии Гая).

Вторая часть – это географический обзор совершенно иного характера. Гл. 13 описывает места обитания колен Рувима, Гада и половины колена Манассии, которым, согласно Числ 32 (ср. Втор 3:12–17) Моисей указал земли по ту сторону Иордана. Главы 14–19 повествуют о коленах западнее Иордана. Здесь соединены два рода источников: описание границ между территорией колен, весьма относительной точности, ядро которого восходит к домонархическому периоду, и вставленные в него списки поселений. Самый подробный из них – список селений колена Иуды (гл. 15), который, будучи дополняем частью селений Вениаминовых (18:25–28), подразделяет все местности на 12 уделов; в этом отражается система управления Иудейского царства (вероятно, эпохи Иосафата); в виде приложения гл. 20 перечисляет города–убежища, список которых не пересматривался вплоть до правления Соломона; гл. 21 (о городах левитов) – это вставка, датируемая временем после плена, которая тем не менее оперирует реминисценциями эпохи царств.

В третьей части глава 22 (о возвращении восточноиорданских племен и о сооружении алтаря на берегу Иордана) выказывает черты второзаконнической и священнической редакции; в основе этой главы лежит особая традиция, возраст и значение которой недостаточно поддаются определению. В гл. 24 сохранились древние и достоверные воспоминания о собрании в Сихеме и о заключенном здесь завете.

К второзаконнической редакции (кроме обработки мелких фрагментов) можно отнести следующие отрывки текста: глл. 1 (в ос–новном); 8:30–35; 10:16–43; 11:10–20; 12; 22:1–8; 23, а также обработку гл. 24. Переработанная в духе Второзакония гл. 24 осталась рядом с гл. 23, которая хотя и несет следы второзаконнического влияния, однако написана кем–то иным; это указывает на два последовательных «издания» книги.

Книга Иисуса Навина представляет завоевание всей Земли обетованной как результат совместных действий всех колен под водительством Навина. Сообщаемое в Суд 1 рисует иную картину. Здесь видно, как каждое колено сражается за свою землю, и зачастую напрасно; речь идет о традиции иудейского происхождения, элементы которой проникли и в географическую часть книги Иисуса Навина, см. 13:1–6; 14:6–15; 15:13–19; 17:12–18. Эта картина разрозненного, несовершенного завоевания ближе к исторической действительности, которую, впорочем, можно реконструировать лишь предположительно. Переселение на юг Палестины осуществлялось у Кадеша и Негева и преимущественно группами, которые лишь постепенно влились в колено Иуды: калевитами, кенеями и т. д., и коленом Симеоновым. Захват земли в центральной Палестине осуществлялся группами, которые перешли Иордан под предводительством Навина и охватывали части колен Ефрема–Манассии и Вениамина. У оседлости на севере – особая история: колена Завулона, Иссахара, Асира и Неффалима осели здесь во времена, не поддающиеся точной датировке и не переселялись в Египет. В Сихеме они приняли веру в Ягве, которую принесла с собой группа Навина, и, борясь с нападавшими на них или угрожавшими им хананеями, добились расселения в окончательных границах. В различных областях обретение земли осуществлялось отчасти с помощью вооруженных столкновений, отчасти путем мирного вторжения и заключения союза с прежними жителями страны. Роль Навина при обретении земли в центральной Палестине – от перехода Иордана и вплоть до народного собрания в Сихеме – должна быть признана исторической. Учитывая датировку исхода из Египта (см. Введение в Пятикнижие в предыдущем номере журнала), можно предложить следующую хронологию: вторжение южных групп – ок. 1250 г. до Р. Х., захват центральной Палестины группами с восточного берега Иордана – с 1225 г., распространение групп севера – ок. 1200 г.

Эти сложные исторические процессы, которые мы можем реконструировать лишь гипотетически, представляют книгу Иисуса Навина в идеализированном и упрощенном виде, – идеализированном потому, что героическая история исхода из Египта находит свое про–должение в завоевании, причем Бог чудесным образом выступает и действует за Свой народ; упрощенном – потому, что все частные эпизоды связываются с величественным образом Навина, который сражается за дом Иосифа (1–12) и которому приписывается раздел земли (хотя он и не осуществляется одновременно, 13–21). Книга завершается прощальной речью и смертью Навина (23; 24:29–31); тем самым он с начала до конца остается центральной фигурой ее повествования. Отцы Церкви видели в нем предызображение Иисуса: одно и то же имя, означающее «Ягве спасает»; Навин проводит народ через воды Иордана в Землю обетованную, что предуказывает воды крещения, через которые идут к Богу; наконец, завоевание и раздел земли есть прообраз основания и распространения Церкви.

В перспективе Ветхого Завета единственная тема книги в целом – это земля Ханаана: народ, обретший своего Бога в пустыне, ныне принимает свою землю – из рук своего Бога, ибо Ягве – это Тот, Кто сражается за израильтян (23:3,10; 24:11–12), Он дает им в наследие землю, которую обещал их отцам (23:5,14).

Эта книга состоит из неравных частей: 1. Введение (1:1–2:5); 2. Основная часть (2:6–16:31); 3. Два приложения – странствования колена Данова и основание святилища Дана (17–18) и война с коленом Вениаминовым как кара за преступление в Гиве (19–21).

Нынешнее введение (1:1–2:5), собственно говоря, к книге не относится; как было уже сказано о книге Иисуса Навина, здесь речь идет о ином изображении завоевания и его последствий, написанном с точки зрения евреев. Связь становится явственной благодаря тому, что в 2:6–10 повторяется рассказ о смерти и погребении Иисуса Навина, уже изложенный в Нав 24:29–31.

История судей излагается в основной части (2:6–16:31). В настоящее время обычно различают шесть «великих» судей: Гофониила, Аода, Варака (и Девору), Гедеона, Иеффая и Самсона, деяния которых излагаются более или менее подробно, и шесть «малых» судей: Самегара (3:31), Фолу и Иаира (10:1–5), Есевона, Елона и Авдона (12:8–15), о которых лишь вкратце упоминается. Но сам текст такого разделения не придерживается. Между обеими группами существует гораздо более глубокое различие. Сопровождающий их имена общий титул «судья» – это следствие общей композиции книги, которая прежде включала инородные элементы. «Великие судьи» – это герои освобождения. Хотя они сильно различаются по происхождению, характеру и деятельности, в них все же есть нечто общее: они восприняли особый даР. Х.ризму; они особым образом избраны Богом и посланы во спасение. Вначале их истории рассказывались устно и в различной форме, и при этом обогащались инородными элементами. В конце концов они были собраны в «Книгу Судей», которая возникла в Северном царстве в первую половину эпохи царей. Она охватывает истории Аода, Варака и Деворы (вероятно, уже подвергшуюся влиянию эпизода из Нав 11, связанного с Иавином и Асором), историю Гедеона–Иероваала, к которой присоединен эпизод царствования Авимелеха, историю Иеффая, расширенную за счет эпизода с его дочерью. Сюда же относятся два древних поэтических произведения: песнь Деворы (гл. 5), которой предпослано прозаическое описание (гл. 4), и басня Иофама (9:7–15), направленная против правления Авимелеха. В этой книге образы вождей отдельных племен были подняты до уровня народных героев, которые ведут битву Ягве за весь народ. «Малые судьи» – Фола, Иаир, Есевон, Елон и Авдон – взяты из другой традиции. Им никоим образом не приписывается дело спасения; приводятся всего лишь сведения об их происхождении, семье и месте погребения, и говорится, что они «судили» Израиль на протяжении определенного числа лет. В соответствии с употреблением глагола schafat «судить» в родственных еврейскому западно–семитских языках, а также в надписях Мари (XVIII в. до Р. Х.) и Угарита (XIII в. до Р. Х.) и вплоть до финикийских и пунических текстов греко–римской эпохи (ср. sufet в Карфагене), эти «судьи» не только выносили правовые суждения, но скорее правили. Их авторитет не выходил за пределы города или округи. Здесь мы имеем дело с политическим устроением, переходным между управлением племенем и царством. У первых редакторов Второзакония были аутентичные сведения об этих судьях, но они распространили их власть на весь Израиль в целом и приписали им преемственность во времени. Их должностное наименование было перенесено на героев «Книги спасителей», которые таким образом и стали «судьями Израиля». Связующее звено между двумя группами образует Иеффай: он был спасителем, но и судьей тоже. О нем известно столько же, сколько и о «малых судьях»: приводятся те же данные (11:1–2;12:7), что и о них; тем самым его история присоединяется к циклу историй судей. С ними же отождествляется и другой образ, изначально не имевший ничего общего ни с одной из групп: Самсон из колена Данова, герой особого рода, который не был ни освободителем, ни судьей, но о его легендарных подвигах в борьбе с филистимлянами рассказывалось в колене Иуды (глл. 13–16). К списку причислен и Гофониил (3:7–11), живший во времена завоевания, ср. Нав 14:16–19; Суд 1:12–15, а позднее – Самегар (3:31), который даже не был израильтянином, ср. Суд 5:6. Так число судей достигло двенадцати – символическое число полноты Израиля, народа двенадцати племен. Точно таким же образом хронологические рамки книги обязаны своим происхождением второзаконнической редакции. Хронологические данные о «малых судьях» в этой редакции – не аутентичны, но условны; в них число 40 («возраст» поколения), удвоенное (80) или деленное на два (20), повторяясь, дает, в соответствии с другими библейскими датами, эпоху в 480 лет; – по историческому описанию Второзакония, именно такой временной промежуток отделяет исход из Египта от построения храма, см. 3Цар 6:1. В этом временном промежутке истории судей без лакун заполняют все пространство между смертью Иисуса Навина и появлением Самуила. Но в первую очередь второзаконнические редакторы придали всей книге религиозную значимость и историческое значение. Это видно уже в общем введении (2:6–3:6) и в особом введении в историю Иеффая (10:6–16), а также в редакторских формулах, из которых состоит почти вся история Гофониила (3:7–11) – чисто второзаконническая композиция, – и которые соединяют между собой крупные фрагменты повествования. В основе составляющих обрамление словесных формул – четырехчленная схема: израильтяне сделались неверны Ягве; Он предает их угнетателям; израильтяне взывают к Ягве о помощи; Он призывает для них спасителя, судью. Но падение повторяется, и вся цепь событий начинается сначала. Эта второзаконническая книга претерпела по меньшей мере два «издания», на что отчетливо указывают два элемента текста, соседствующие во введении (2:11–19 и 2:6–10 наряду с 2:20–3:6), и двойное завершении истории Самсона (15:20 и 16:30) которое показывает, что гл. 16 – дополнение.

Во второзаконнической редакции Книги Судей еще отсутствуют приложения, – глл. 17–21. Они не излагают историю какого–либо судьи, а сообщают о событиях, предшествовавших введению монархии; именно поэтому они были присоединены к концу книги после возвращения из плена. В основе этих глав – древние предания, за которыми, прежде чем они были сюда включены, уже числилась длительная литературная или предлитературная работа. Глл. 17–18 перво–начально восходят к традиции колена Данова, повествующей о его странствиях и об основании святилища Дана. Глл. 19–21 соединяют предания о святилищах в Массифе и Вефиле, значимых для всего Израиля; эти предания, происходящие, вероятно, из колена Вениами–нова, были обработаны в иудейской среде, ибо выказывают негативное отношении к царству Саула в Гиве.

Книга представляет практически единственный источник сведений об эпохе судей. С ее помощью нельзя было бы выполнить целостное и полностью согласованное историческое описание. Хронология книги искусственна; она описывает рядоположные эпизоды как последовательно расположенные во времени, – ведь как захваты, так и освобождения всегда касались только какой–нибудь одной из частей страны. Эпоха судей реально длилась не более полутора столетий.

Основные события, воспоминания о которых до нас дошли, могут лишь приблизительно датироваться серединой этого временного промежутка. Победа при Таанахе под предводительством Деворы и Варака (глл. 4–5) могла состояться в сер. XII в.; в любом случае она произошла перед набегом мадианитян (Гедеон) и перед изгнанием филистимлян с их собственной территории (Самсон). Исторический фон характеризуется прежде всего тем, что в рамках этого зыбкого периода израильтяне успели повоевать не только с хананеями, доизраильским населением страны, – ими были жители равнины Изрееля, побежденные Деворой и Вараком, – но и с соседними народами, с моавитянами (Еглон), с аммонитянами (Иеффай), с мадианитянами (Гедеон) и филистимлянами (Самсон). В этих напастях каждая из групп защищала свой удел, но случалось и так, что группы объединялись (7:23) или, напротив, что могущественное колено протестовало, если его не приглашали к разделу добычи (8:1–3; 12:1–6). Песнь Деворы (5) клеймит те колена, которые не откликнулись на зов; при–мечательно, что Иуда и Симеон в ней даже не упомянуты.

Оба эти колена жили на юге страны, отделенные поперечной полосой неизраильских народов, образуемой городами Газер и Гаваон с окрестными селениями, и Иерусалимом. В изолированности таились зародыши будущего разделения. Напротив, победа при Таанахе, отдавшая в руки израильтян равнину Изрееля, связала дом Иосифа с северными коленами. Однако единство отдельных групп обуславливалось общей верой: все судьи были убежденными сторонниками Ягве; святилище ковчега в Силоме стало центром, где сходились все группы. Тем самым все эти войны пробудили своего рода национальное самосознание и послужили подготовкой к тому моменту, когда все должны были объединиться перед лицом тотальной угрозы против общего врага. Это произошло при Самуиле.

Для израильтян смысл книги Судей заключался в том, что порабощение есть кара за безбожие, а победа – следствие возвращения к Богу. Книга Премудрости Иисуса, сына Сирахова, восхваляет судей за верность (Сир 46:11–12), Послание к Евреям изображает их успех как награду за веру; они принадлежат к тому «облаку свидетелей», которые внушают христианам мужество противостоять греху и выдержку на том пути, который им предстоит (Евр 11:32–34; 12:1).

В Септуагинте, в Вульгате и в современных переводах она расположена после книги Судей. В еврейской Библии она относится к ketubim, «писаниям», как один из пяти megillot, «свитков», которые читают по большим праздникам (книга Руфь читается на Пятидесятницу). Хотя сюжет книги относится к эпохе судей, ср. 1:1, но сама она не принадлежит к второзаконнической редакции, обнимающей период от книги Навина до конца книг Царств.

Это история моавитянки Руфи, которая после смерти мужа, происходившего из Вифлеема, осталась при своей свекрови Ноемини и согласно закону вышла замуж за Вооза, родича своего первого мужа; от этого брака произошел Овид, дед Давида.

Приложение (4:18–22) предлагает генеалогию Давида в параллель к 1Пар 2:5–15.

Время создания книги вызывает множество споров; предлагались уже все периоды от времен Давида и Соломона до Неемии. Основания для поздней датировки – место в еврейском библейском каноне, особенности языка, семейные обычаи, смысловое содержание – не имеют решающего значения; вся эта небольшая книга, за исключением последних стихов, могла быть создана в эпоху царств. Перед нами – беллетризованное повествование, главная цель которого – назидание. Оно стремится показать, что упование на Бога, сохраняемое в жизненных испытаниях, вознаграждается, и что милость Божия распространяется даже на иноплеменницу (2:12). Вера в благое провидение Божие, отклоняющее удары судьбы, а также универсалистский дух – вот главное в этом поучительном повествовании. То обстоятельство, что Руфь рассматривается как прабабка Давида, придает всей книге особую весомость: Матфей вводит имя Руфи в родословие Иисуса Христа (Мф 1:5).

В еврейской Библии они образуют целостное произведение. Разделение на две книги восходит к греческому переводу, который к тому же соединяет под одним названием книги Самуила и книги Царств (см. примечание к с. 49 – Ред.); в Вульгате эти четыре книги называются книгами Царей. Первым двум книгам Царств соответствуют две еврейские книги Самуила; такое обозначение связано с традицией, приписывающей авторство этих книг пророку Самуилу.

Текст относится к числу наихудшим образом сохранившихся из всего корпуса Ветхого Завета. Зачастую греческий перевод Септуагинты выказывает отклонения, так как он восходит к некоему прототипу, крупные фрагменты которого находились в пещерах Кумрана. Следовательно, существовало несколько еврейских версий этих книг.

В книгах различают пять частей: 1. О Самуиле (1Цар 1–7); 2. О Самуиле и Сауле (1Цар 8–15); 3. О Сауле и Давиде (1Цар 162Цар 1); 4. О Давиде (2Цар 2–20); 5. Дополнения (2Цар 21–24).

В книге (параллельно или даже включаясь одно в другое) содержатся различные предания о началах эпохи царств. Вот рассказ о ковчеге, о его захвате филистимлянами и о его возвращении (1Цар 4–6); повествование о ковчеге, в котором Самуил не фигурирует, продолжается во 2Цар 6. Это предание обрамлено историей детства Самуила (1Цар 1–3) и рассказом, рисующим Самуила как последнего судью и провозвещающим освобождение от филистимского ига (1Цар 7). В истории становления царства Самуилу принадлежит существенная роль, см. 1Цар 8–12, где издавна различают в предании две путеводные нити: с одной стороны, 9; 10:1–16; 11, с другой – 8; 10:17–24; 12. Первую группу текстов определяют как изображение, поддерживающее царей, а вторую – как версию, им враждебную и датирующуюся более поздним временем. Но в действительности обе традиции – древние и выказывают в лучшем случае различие тенденций в повествовании; кроме того, вторая нить повествования вовсе не столь «антимонархична», как это иногда утверждают; если она и высказывается против царства, то только против такого, в котором попираются права Бога. О войне Саула с филистимлянами рассказывают глл. 13–14 с первой версией отвержения Саула (13:7б–15а); вторая версия этого отвержения – в гл. 15 в связи с войной против амаликитян. Отвержение приуготовляет помазание Самуилом Давида (16:1–13). Сведения о начальной истории Давида и его столкновении с Саулом собраны в двух параллельно излагаемых и очевидно равно древних преданиях (1Цар 16:14 – 2Цар 1); здесь повествование зачастую дублируется. История возвышения Давида заканчивается в 2Цар 2–5: помазание его на царство в Хевроне, война с филистимлянами и взятие Иерусалима образуют основу для того, чтобы царствование Давида простерлось на весь Израиль (2Цар 5:12). Шестая глава продолжает повествование о ковчеге; пророчество Нафана (7) – древний, но переработанный текст; восьмая глава – редакционное резюме.

В 2Цар 9 начинается длинное повествование, занимающее все книги Царств: 3Цар 1–2: история семьи Давида и борьбы за наследование его трона, написанная свидетелем первой половины царствования Соломона; она прерывается (2Цар 21–24) отдельными эпизодами различного происхождения, рассказывающими о правлении Давида.

Если не считать обширное, внутренне завершенное повествование о престолонаследии (2Цар 9–20) – шедевр не только израильской, но и всей древневосточной исторической литературы, – очевидно, в первые века эпохи царей создавались и другие повествования, охватывающие отдельные эпизоды: первый цикл Самуила, две различные истории Саула и Давида. Скорее всего эти собрания рассказов были объединены уже ок. 700 г. до Р. Х., но первые две книги Царств обрели свой окончательный облик только в большом второзаконническом историческом описании, незадолго до плена или в плену. Впрочем, влияние Второзакония здесь гораздо менее очевидно, нежели в книге Судей и двух последних книгах Царств. Следы обработки в духе Второзакония видны прежде всего в некоторых местах первой главы, особенно 1Цар 2:22–36; 7 и 12, возможно – в обработке пророчества Нафана (2Цар 7). Напротив, повествование 2Цар 9–20 практически не затронуто переработкой.

Первая и Вторая книги Царств охватывают период с начала израильского царства до конца правления Давида. Экспансия фили–стимлян – битва при Афеке ок. 1050 г. до Р. Х. (1Цар 4) – угрожала самому существованию Израиля и требовала тем самым установления монархии. К этому приступил Саул, будучи преемником судей (ок. 1030 г.), и его признание всеми коленами создает ему всеобщий и постоянный авторитет. Это было рождением царства. Начинается война за освобождение, филистимляне оттеснены на свои земли (1Цар 14); в дальнейшем столкновения происходят у границ земель Израиля (1Цар 17 – в «долине дуба», 28 и 31 – у Гелвуя). Однако битва при Гелвуе (ок. 1010 г.) оборачивается бедой, Саул гибнет. Национальное единство снова под угрозой. В Хевроне иудеи помазуют Давида на царство; северные колена предпочитают ему Иевосфея, сына Саула, бежавшего в восточную Иорданию. Однако убийство Иевосфея освобождает путь к объединению, и Израиль также признает Давида царем.

Вторая книга Царств лишь вкратце резюмирует политические события в правление Давида, но события эти значительны. Филистимляне были разгромлены окончательно; объединение территории было завершено благодаря завоеванию остатков земель хананеев, прежде всего – Иерусалима, который стал политической и религиозной столицей царства. Вся восточная Иордания была покорена, и Давид распространил свою власть даже на арамеев южной Сирии. Однако когда он умер (ок. 970 г.), национальное единство было далеко от реального воплощения. Давид был царем Израиля и Иудеи, и эти части страны часто вступали в конфликт: мятеж Авессалома был поддержан жителями севера, Савей Вениамитянин пытался вызвать возмущение в народе кличем «все по шатрам своим, Израильтяне!» Предчувствие раскола витало в воздухе.

Основная религиозная идея Первой и Второй книг Царств – царство Божие на земле, предпосылки и сложности его воплощения. Идеал был достигнут только при Давиде. Этой удаче предшествовало крушение Саула, а последовали за ней все нарушения верности эпохи Царств, которые с неизбежностью должны были вызвать кару Божию и гибель государства. Мессианские чаяния, начиная с пророчества Нафана, сосредоточились в обетовании дому Давидову и питались этим обетованием. Новый Завет трижды на это указывает: Деян 2:30; 2Кор 6:18; Евр 1:5. Иисус – потомок Давида, и наименование «Сын Давидов» которое дал Ему народ – это признание Его мессианского достоинства. Отцы Церкви проводили параллели между жизнью Давида и Иисуса: Христос, избранный ради спасения всех – Царь истинного народа Божия и к тому же Царь тех, кто Его преследует.

Как и первые две книги Царств, последующие две в еврейской Библии вначале были единым текстом; свое принятое у нас ныне название они получили в Септуагинте; другие их названия – «Книги Царей» (евр. и Вульгата), «1 и 2 Царств» (католический и протестантский канон).

3 и 4 книги Царств непосредственно примыкают к первым двум книгам Царств: 3Цар 1–2 содержит заключение большого повествования о престолонаследии из 2Цар 9–20. Подробная история царствования Соломона (3Цар 3–11) детально описывает блеск его мудрости, роскошь предпринятого им строительства, прежде всего – храма в Иерусалиме, размеры его богатства, – блистательная эпоха, но дух завоеваний правления Давида уже позади, на его месте – идеи сохранения, организационного созидания и прежде всего – наживы. Противостояние двух частей народа сохраняется; после смерти Соломона (931 г. до Р. Х.) царство распадается: десять северных колен образуют собственное царство, и это политическое разделение еще углубляется религиозным расколом (3Цар 12–13). История обоих царств – Израиля и Иудеи – излагается в 3Цар 144Цар 17 параллельно; зачастую это описание войн между двумя братскими государствами, но к тому же и нападений извне: египтян – на южное царство, Иудею, арамеев – на северное, Израиль. Опасность обостряется с вторжением ассирийского войска: впервые – в IX в., затем, в более крупном масштабе – в VIII в. до Р. Х.; в 721 г. под ударами ассирийцев пала столица Израиля, Самария, а Иудея заранее покорилась и обязалась платить дань. Дальнейшая история Иудеи вплоть до разрушения Иерусалима в 587 г. до Р. Х. описывается в 4Цар 18–25:21. Повествование сосредотачивается прежде всего на двух царствованиях, – правлении Езекии (4Цар 18–20) и Иосии (4Цар 22–23), которые характеризовались национальным пробуждением и религиозной реформой. Крупные политические события того времени – это нападение Сеннахирима при Езекии (701 г.) в ответ на отказ от выплаты дани Ассирии, а при Иосии – падение Ассирии и становление халдейского царства. Иудея вынуждена была подчиниться новому восточному властелину, но сразу же восстала. Кара не замедлила: в 597 г. войска Навуходоносора захватили Иерусалим и увели часть его жителей в плен. Десять лет спустя восстание за независимость при–вело к новому вторжению Навуходоносора, которое завершилось в 587 г. разрушением Иерусалима и второй депортацией. Книги Царств завершаются двумя краткими дополнениями (4Цар 25:22–30).

Книги явственно свидетельствуют о наличии трех источников: истории Соломона, истории царей Израиля и истории царей Иудеи, но были использованы и другие источники: кроме конца большого описания царствования Давида (3Цар 1–2), еще и описание храма, происходящее из священнических кругов (3Цар 6–7), а кроме того – предание об Илие, составленное к концу IX в., и предание о Елисее, составленное немного позднее; обе эти традиции, включающие ряд отдельных эпизодов, легли в основу двух циклов: 3Цар 174Цар 1 и 4Цар 2–13. Повествования о времени правления Езекии, в которых появляется Исайя (4Цар 18:17–20:19), составлены учениками этого пророка.

В той мере, в какой привлекаемые источники этому не препятствуют, события представлены в тождественном обрамлении: каждое царствование описывается само по себе и целиком; начало и конец каждого периода правления отмечены почти одинаково звучащими формулировками, в которых всегда отводится место суждению о религиозной позиции того царя, о котором идет речь. Все цари Израиля осуждаются в силу «первородного греха» этого царства – сооружения святилища в Вефиле; из царей Иудеи лишь восьми воздается хвала за их в общих чертах верное следование заветам Ягве, но в шести случаях эта хвала нивелируется замечанием о том, что не исчезли «высоты» как места культа; безоговорочно признаются только Езекия и Иосия.

Эти суждения явно обусловлены законом Второзакония о едином месте культа. А открытие текста Второзакония при Иосии и воспоследовавшая религиозная реформа образуют кульминацию повествования в целом; весь текст доказывает основной тезис Второзакония, повторяемый в 3Цар 8 и в 4Цар 17: если народ хранит завет, заключенный с Богом, то он будет благословлен; если он нарушает завет, то будет наказан. Влияние Второзакония вновь и вновь проявляется в стиле там, где редактор развивает или дополняет источники.

Вероятно, первая второзаконническая редакция была осуществлена до плена, до смерти Иосии при Мегиддо в 609 г. до Р. Х.; в таком случае хвала этому царю (4Цар 23:25, кроме последних слов) могла бы рассматриваться как заключение первоначального текста. Второе издание, также второзаконническое, было сделано в плену – после 562 г., коль скоро ему справедливо приписывают нынешнее заключение книги (4Цар 25:22–30), или же несколько раньше, если считать, что его текст кончался вторым сообщением о депортации (4Цар 25:21), которое также выглядит как возможное завершение книги. Во время плена и после него воспоследовало еще несколько добавлений в текст.

3 и 4 книги Царств следует читать, придерживаясь того же духа, в котором они написаны, – как священную историю. Неблагодарность избранного народа, гибель вначале одного, а затем и второго из разделившихся царств заставляют, как кажется, считать, что план Бога полностью не удался. Но всегда находится группа людей, верных Ягве, не склонивших колени перед Ваалом, – остаток Сиона, верный Завету. В них–то и живет обетование грядущего спасения. Сохранение плана божественного спасения проявляется в чудесной стойкости рода Давидова, на котором основаны мессианские обетования. В своем окончательном виде книги завершаются воздаванием почестей Иехонии, – зарей занимающегося утра грядущего избавления.

Эта книга входит в греческую Библию, но отсутствует в еврейском каноне Писания, следовательно, относится к девтероканоническим книгам, включенным Церковью в Священное Писание. Однако написана она была по–еврейски. Бл. Иерониму она была известна на языке оригинала, ее цитировали раввинисты. Примерно две трети этого еврейского текста были обнаружены в 1896 г. среди обрывков средневековых рукописей из древней каирской синагоги. В еще более недавнее время были обнаружены фрагменты в пещерах Кумрана, а в 1964 г. при раскопках Масады был найден значительный отрывок текста (Сир 39:27–44:17), выполненный почерком начала I в. до Р. Х. Разночтения этих текстов друг с другом и с греческим и сирийским переводами указывают на то, что книга уже в достаточно ранние времена имела хождение во многих редакциях.

Церковь рассматривает как канонический только греческий текст, который и лежит в основе французской версии Иерусалимской Библии. Немецкая же версия (с которой и делается данный перевод «Введения». – Пер.) во многих местах отдает предпочтение еврейскому тексту; обычно это отмечено в примечаниях.

В латинских изданиях есть позднейшее надписание (Liber) Ecclesiasticus (церковная книга – Пер.), приписываемое Киприану; очевидно, оно призвано было подчеркивать, что Церковь, в отличие от синагоги, официально вводит эту книгу в церковный обиход. По–гречески книга называется «Премудрость Иисуса, сына Сирахова», ср. Сир 50:29 (ее название в западном каноне – «Книга Иисуса Сираха». – Пер.), в тексте автор называется еще раз. В современной библеистике его имя часто употребляется в сокращенной еврейской форме Бен Сира или, по–гречески, Сирах (иногда – Сиразид). В предисловии внук автора говорит о том, что перевел книгу, прибыв в Египет на 38 году царствования Евергета и пребывая там. Речь может идти только о Евергете VII Птоломее, и дата соответствует 132 году до Р. Х. Его дед, Бен Сира, тем самым жил и писал примерно за 60 лет до этого, ок. 190 г. до Р. Х. Такая датировка книги подтверждается внутренним критерием: Бен Сира восхваляет первосвященника Симеона, и в его хвале явственно звучат отклики личных воспоминаний (Сир 50:1–21). Это может относиться к Симеону II, умершему только после 200 г. до Р. Х.

Тогда Палестина перешла под власть Селевкидов (198 г. до Р. Х.). Эллинизация как принятие чужих нравов и обычаев была одобрена частью руководящей верхушки общества, а вскоре Антиох Епифан (175–164 гг. до Р. Х.) стал вводить ее насильно. Этим угрожающим новшествам Бен Сира противопоставляет всю силу традиции. Он – книжник, соединяющий любовь к учению Премудрости с любовью к закону. Он всеми силами души привязан к храму и его церемониям, питает большое уважение к священству, но к тому же жизнь его – в Священном Писании, в пророках и прежде всего – в литературе Премудрости. Он стремится дать руководство в Премудрости для всех, кто ее ищет (Сир 33:18; 50:27; ср. предисловие переводчика).

По своей форме книга полностью продолжает линию своих предшественников и образцов. Если не считать фрагмента, восхваляющего славу Бога в природе (42:15–43:33) и в истории (44:1–50:29), компилятивность книги выражена не в большей степени, нежели в книге Притч или в Екклесиасте. Самые разные темы освещаются вне определенного порядка и с повторениями; множатся нагромождения тематически родственных притч, излагаемых в свободной форме. В книге два приложения: благодарственный гимн (51:1–12) и стихотворение о поисках Премудрости (51:13–30). Еврейский текст этого последнего фрагмента был найден в Кумране в рукописи Псалтири; эта находка удостоверяет, что вначале, прежде чем войти в книгу Бен Сиры, он был самостоятельным произведением.

Учение книги столь же традиционно, как и ее форма. Премудрость, которую проповедует Бен Сира, идет от Господа, ее начало – страх Божий, она воспитывает молодых и приносит счастье. В этой книге судьба человека и воздаяние подчиняются такой же неопределенности, что и в книгах Иова и Екклесиаста. Автор верит в воздаяние, ощущает решающее значение смертного часа (то есть предсмертного покаяния. –Пер.), но еще не знает, как Бог воздает каждому по делам его. Что касается сущности самой божественной Премудрости (Сир 24:1–22), то он лишь продолжает развивать взгляды книг Притч и Иова.

Но все же Бен Сира привносит в них и нечто новое, идентифицируя Премудрость (как, впрочем, сделано и в стихотворении о Премудрости в книге пророка Варуха, ср. Вар 3:9–4:4) с законом, провозвещенным Моисеем; следовательно, в отличие от своих предшественников, он включает Премудрость в законническую тематику. Кроме того, в точном исполнении предписаний культа он видит следование закону (Сир 35:1–10); он – пламенный приверженец культа.

Кроме того, Бен Сира отличается от прежних учителей Премудрости тем, что размышляет об истории спасения (Сир 44:1–49:16). Он проводит перед нами великие образы Ветхого Завета от Еноха до Неемии. О трех из них – о Соломоне, хотя тот и первый из мудрецов, о Ровоаме и Иеровоаме – он высказывает столь же строгое суждение, что и второканоническое историческое Писание, и, в согласии с ним, осуждает всех царей, кроме Давида, Езекии и Иосии. Более подробно он останавливается на праведниках и вспоминает чудеса, которые Бог сотворил через них. Бог заключил завет с Авраамом, Иаковом, Моисеем, Аароном, Финеесом и Давидом; хотя этот завет и распространяется на весь народ, но толкование его остается привилегией священнических родов. Автору очень дорога честь священства; в изображаемой им череде праотцев почетное место занимают Аарон и Финеес; книгу он завершает пылкой хвалой своему современнику первосвященнику Симеону. С печалью он удостоверяет, что в его дни вся слава несколько поблекла, и желает судьям и малым пророкам, чтобы процвели кости их и имя их перешло к их сынам в прославлении, ср. Сир 46:13–14; 49:12. Он пишет накануне эпохи Маккавеев; возможно, что он ее застал и мог думать, что его мольбы были услышаны.

В своей священной истории Бен Сира, всячески выделяющий понятие завета, не оставляет, если можно так сказать, места надежде на грядущее спасение. Однако в молитве (Сир 36:1–19) он напоминает Богу об этом обетовании и просит Его смилостивиться над Сионом и собрать колена Иакова. Но такой пример пророческого национализма остается для него исключением. Как настоящий учитель Премудрости, он, как представляется, вполне освоился с унизительной, но вполне удовлетворительной ситуацией, в которой находится его народ. Он полон упования на то, что освобождение грядет, но будет наградой за верность закону, а не деянием Мессии–Освободителя.

Бен Сира – последний канонический свидетель иудейского учения о Премудрости в Палестине. Он – выдающийся представитель тех хасидим, тех «набожных» иудаизма (ср. 1Мак 2:42 и слл.), которые впоследствии защищали свою веру от преследований Антиоха Епифана и образовали в Израиле островки веры, на которых и взошло зерно благовестия Иисуса Христа. Хотя книга Иисуса, сына Сирахова, не была включена в еврейский канон, она часто цитируется в писаниях раввинистов. В Новом Завете Послание апостола Иакова заимствовало из нее некоторые речевые обороты; с ней неоднократно перекликается Евангелие от Матфея, и еще и сегодня в христианской литургии звучит эхо этой древней традиции Премудрости.

Книга пророка Даниила

Среди пленников, доставленных к царю Навуходоносору, были юноши знатного происхождения Даниил, Анания, Мисаил и Азария. Царь отдал распоряжение обучить их мудрости и оставить для воспитания при дворе. Еврейские юноши, однако, чтили заветы веры и отказались от роскоши и излишков, питаясь лишь водой и овощами. Бог наградил их мудростью, а Даниилу подарил возможность толковать сны. Прозорливостью юноша превзошёл халдейских мудрецов и был приближён к царю.

Как-то раз Навуходоносору приснился впечатливший его сон, содержание которого он благополучно забыл наутро, поэтому повелел мудрецам раскрыть тайну этого сна. Вавилонские волхвы и звездочёты оказались бессильны, а Даниил, во славу Господа и с Его помощью, разгадал содержание и значение сновидения.

Спустя время царь пожелал построить огромную статую себя, чтобы воздавались ей почести. Отроки Азарию, Ананию и Мисаила отказались и были отправлены в пылающую печь. Пламя должно было сразу же поглотить юношей, но они спокойно ходили по огню, совершая молитву. Поразившись тому, что юноши остались целы, и царь решил обратиться к Богу.

Обозрение пророческих книг Ветхого Завета - читать, скачать

Во времена царя Валтасара пророк Даниил нашёл значение надписи, таинственным образом появившейся во время празднования на дворцовой стене. Она говорила о грядущем падении Вавилона.

Во время царствования персидского царя оклеветанного Дария пророка бросили к голодным львам, но хищники к нему не притронулись, и он остался невредим. Обрадованный и впечатлённый царь приказал поклоняться Единому Богу.

Даниил печалился о еврейском народе, справедливо покаранном Богом за грехи свои и отданном в плен. Он не раз ходатайствовал за него перед царём Киром, высоко ценившем пророка. Своей праведной жизнью, молитвой и благочестием искупал Даниил грехи своего народа, за что ему открылась судьба израильтян и всего мира.

Малые пророки

  • Авдий возвещал о гибели Едома, предстоящем суде над всеми народами;
  • Иона рассказывал о судьбе народа Израиля, предстоящем рабстве евреев и страданиях Христа;
  • Иоиль предсказывал наступление судного дня, когда Дух Святой изольётся на всех вне зависимости от пола и возраста;
  • Амос обличал недостатки общественного устройства и человеческие качества. Избранность евреев отождествлял с высокой мерой ответственности;
  • Осия говорил о Христе, грехах иудеев, предстоящем плене и распространении истинного Богопознания;
  • Михей открывал падение обоих Царств, Божью кару, будущее рождение Спасителя;
  • Наум предсказал падение идолопоклоннической развратной и колдовской Ниневии;
  • Софония указывал на необходимость покаяния, разрешения еврейских стран;
  • Аввакуму открылось разрушение храма в Иерусалиме, Вавилонское пленение евреев, возвращение последних на родину;
  • Аггей призывал народ покаяться, проявить заботу не только о своем доме, но и доме Господа;
  • Захария возвещал о пришествии Мессии, пытаясь донести смысл его прихода, необходимость быть достойными жертвы;
  • Малахии была отведена роль сурового критика: он обвинял евреев за недостаточное усердие в делах Божьих, священников – за недостаточную веру и пороки. Много рассказывал о Пришествии, Предтече и Божьем Суде.

Таковы они, пророки Ветхого Завета…

Патриарх Иаков, как мы показали во 2-й главе, приурочил время пришествия Примирителя к времени, когда потомки Иуды утратят свою политическую независимость. Это время пришествия Мессии уточнил пророк Даниил в записанном им пророчестве о семидесяти седьминах.

Пророк Даниил записал предсказание о времени пришествия Мессии, находясь вместе с другими евреями в Вавилонском плену. Евреи были уведены в плен вавилонским царем Навуходоносором, разрушившим город Иерусалим в 588 году до Р. Хр. Св. Даниил знал, что семидесятилетний срок вавилонского пленения, предсказанный пророком Иеремией (в 25-й главе его книги), подходит к концу. Желая скорого возвращения еврейского народа из плена в родную землю и восстановления св. города Иерусалима, св. Даниил стал часто в горячей молитве просить Бога об этом. В конце одной из таких молитв внезапно перед пророком предстал архангел Гавриил и сказал, что Бог услышал его молитву и скоро поможет евреям восстановить Иерусалим. При этом архангел Гавриил сообщил другую более радостную весть, а именно, что со времени издания указа о восстановлении Иерусалима следует начать исчисление года пришествия Мессии и утверждения Нового Завета. Вот, что сказал об этом архангел Гавриил пророку Даниилу:

«Семьдесят седьмин определены для народа твоего и святого города твоего, чтобы покрыто было преступление, запечатаны грехи и заглажены беззакония, и чтобы приведена была правда вечная, и запечатаны были видения и пророк, и помазан был Святый святых. Итак, знай и разумей: с того времени, как выйдет повеление о восстановлении Иерусалима, до Христа Владыки семь седьмин и шестьдесят две седьмины. И возвратится народ, и обстроятся улицы и стены, но в трудные времена.

И по истечении шестидесяти двух седьмин предан будет смерти Христос, и не будет; а город и святилище разрушены будут народом вождя, который придет, и конец его будет как от наводнения, и до конца войны будут опустошения. И утвердит завет для многих одна седьмина, а в половине седьмины прекратится жертва и приношение, и на крыле святилища будет мерзость запустения, и окончательная предопределенная гибель постигнет опустошителя»
(Дан.9:24–27).

В этом пророчестве весь промежуток времени от указа о восстановлении Иерусалима до утверждения Нового Завета и вторичного разрушения этого города разделяется на три периода. Сроки каждого периода исчисляются в седьминах лет, т. е. – семилетиях. Семь есть священное число, символически означающее полноту, законченность. Смысл данного пророчества такой: для народа иудейского и для святого города определено семьдесят седьмин (70 X 7 ­­ 490 лет), пока не придет Святой святых (Христос), Который изгладит беззакония, принесет вечную правду и исполнит все пророчества. Началом этих седьмин послужит издание указа о новой постройке Иерусалима и храма, окончанием – повторное разорение обоих. По порядку событий эти седьмины подразделяются следующим образом: в продолжении первых семи седьмин (т.е. 49-ти лет) будет возобновлен Иерусалим и храм. Потом, к концу последующих шестидесяти двух седьмин (т.е. 434 лет) придет Христос, но пострадает и будет предан смерти. Наконец, в течение последней седьмины будет утвержден Новый Завет и в половине этой седьмины прекратятся обычные жертвоприношения в иерусалимском храме, а во святилище будет мерзость запустения. Тогда придет народ, управляемый вождем, который разрушит святой город и Храм.

Интересно и поучительно проследить, как фактически развернулись исторические события в период времени, обозначенный архангелом Гавриилом. Указ о восстановлении Иерусалима издал персидский царь Артаксеркс Лонгиман в 453-м году до Рождества Христова. Это знаменательное событие подробно описано Неемией во 2-ой главе его книги. С момента издания этого указа и следует начинать счет Данииловых седьмин. По греческому летоисчислению то был 3-й год 76-й олимпиады, по римскому же летоисчислению – 299-ый год от основания Рима. Восстановление Иерусалимских стен и храма затянулось на целых 40–50 лет (семь седьмин) потому, что некоторые языческие народы, жившие по соседству с Иерусалимом, всячески препятствовали восстановлению этого города.

Согласно пророчеству, Мессии предстояло пострадать ради очищения человеческих грехов в период между 69-ой и 70-ой седьминами. Если прибавить к году выхода указа о восстановлении Иерусалима 69 седьмин, т.е. 483 года, то получится 30-й год христианского летоисчисления. В это приблизительно время от 30-го до 37 года христианского летоисчисления, согласно пророчеству, Мессии предстояло пострадать и умереть. Евангелист Лука пишет, что Господь Иисус Христос вышел на проповедь в 15-ый год правления римского императора Тиверия. Это совпадало с 782-м годом от основания Рима или с 30-м годом после Рождества Христова. Господь Иисус Христос проповедовал три с половиной года и пострадал в 33-м или в 34-м году нашей эры, как раз в промежутке времени, указанном св. Даниилом. После Воскресения Христова христианская вера стала очень быстро распространяться, так что, действительно, последняя, 70-я седьмина была утверждением Нового Завета среди многих людей.

Иерусалим был вторично разрушен в 70-м году нашей эры римским полководцем Титом. Во время осады Иерусалима римскими легионами, из-за распрей среди иудейских вождей, в этом городе царил полный хаос. В результате этих распрей богослужения в храме происходили очень нерегулярно, и, наконец, в храме, как предсказал архангел пророку Даниилу, воцарилась
«мерзость запустения».
Господь Иисус Христос в одной из Своих бесед напомнил христианам об этом пророчестве и предупредил Своих слушателей, что, когда они увидят в святом месте
«мерзость запустения»,
им следует скорее бежать из Иерусалима, потому что пришел конец ему (Мф.24:15). Так христиане, жившие в Иерусалиме, и сделали, когда римские войска из-за выборов нового императора по приказу Веспасиана временно сняли осаду города и отступили. Поэтому христиане не пострадали во время последовавшего потом возвращения римского войска и разрушения Иерусалима и, таким образом, избежали трагической участи многих иудеев, оставшихся в городе. Разрушением Иерусалима завершается предсказание Даниила о седьминах.

Таким образом, совпадение данного пророчества с последующими историческими событиями в жизни еврейского народа и повествованиями Евангелий – изумительное.

Здесь следует упомянуть о том, что еврейские раввины, неоднократно запрещали своим соотечественникам исчислять Данииловы седьмины. Гемарский раввин даже подвергает проклятию тех евреев, которые будут подсчитывать год пришествия Мессии: «Да трясутся кости тех, которые исчисляют времена» (Sаnеdrin 97). Строгость этого запрещения понятна. Ведь Данииловы седьмины прямо указывают на время деятельности Христа-Спасителя, что неверующим в Него очень неприятно признавать.

У пророка Даниила мы также находим другое важное пророческое свидетельство о Мессии, записанное в форме видения, в котором Мессия изображается, как вечный Владыка. Записано оно в седьмой главе его книги.
«Видел я в ночных видениях: Вот, с облаками небесными шел как бы Сын Человеческий, дошел до Ветхого Днями и подведен был к Нему. И Ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему. Владычество Его вечное, которое не пройдет, и царство Его не разрушится»
(Дан.7:13–14).

В этом видении говорится о последних судьбах мира, о прекращении существования земных царств, о страшном суде над народами, собравшимися перед престолом Ветхого Днями, т. е. – Бога Отца, и о начале славных времен для Царства Мессии. Мессия здесь именуется «Сыном Человеческим», что указывает на Его человеческую природу. Как мы знаем из Евангелия, Господь Иисус Христос часто называл Себя Сыном Человеческим, напоминая евреям этим именем пророчество Даниила (Мф.8:20, 9:6, 12:40, 24 и т.д.).

Предсказания других двух великих пророков Иеремии и Иезекииля помещены в приложении, где собраны пророчества о Царстве Мессии. В заключении этой главы приведем только пророчество Варуха, ученика Иеремии, в котором он пишет о пришествии Бога на землю:
«Сей Бог наш, и никто другой не сравнится с Ним. Он нашел все пути премудрости и даровал ее рабу Своему Иакову и возлюбленному Своему Израилю. После того Он явился на земле и обращался между людьми»
(Вар.3:36–38). К сожалению, во времена вавилонского плена еврейский оригинал книги пророка Варуха был утерян, из-за чего греческий перевод его книги попал в список неканонических книг. По этой причине среди инославных библеистов пророчество Варуха не пользуется заслуживаемым авторитетом.

Примечание: Параллельное видение мы находим в Апокалипсисе, где «Ветхий Днями» именуется «Сидящим на престоле», а воплотившийся Сын Божий именуется «Агнцем и Львом из колена Иудина» (Апок. 4–5 главы).

По своему содержанию книга Даниила распадается на две части. Глл. 1–6 – это повествования: Даниил и три его товарища на службе Навуходоносора (Дан 1); сон Навуходоносора (составной истукан, Дан 2); поклонение золотому истукану и три товарища Даниила в печи, раскаленной огнем (Дан 3); безумие Навуходоносора (Дан 4); пиршество Валтасара (Дан 5); Даниил во рве львином (Дан 6). Во всех этих повествованиях Даниил или его товарищи с блеском выходят из испытаний, от которых зависит их жизнь или по меньшей мере репутация, и язычники прославляют Бога, спасающего Своих верных. События разворачиваются в Вавилоне в царствование Навуходоносора, его «сына» Валтасара и его преемника «Дария Мидянина». Глл. 7–12 – это видения, которых сподобился пророк Даниил: четыре зверя (Дан 7); овен и козел (Дан 8); семьдесят седмин (Дан 9); великое видение времени гнева и последних времен (Дан 10–12). Видения приурочены ко времени правления Валтасара, Дария Мидянина и персидского царя Кира и были даны пророку в Вавилонии.

Такая структура иногда давала повод для вывода о существовании двух текстов, относившихся к разному времени, которые были объединены издателем. Однако другие признаки свидетельствуют против этого предположения. Хотя повествования ведутся от третьего лица, в то время как о видениях рассказывает сам пророк и от первого лица, но первое видение (Дан 7) обрамлено введением и заключением в третьем лице. Начало книги написано по–еврейски, но в Дан 2:4б оно неожиданно переходит на арамейский (до Дан 7:28), который к тому же наличествует в части видений; последние главы – снова на еврейском. Для такой перемены языка предлагалось множество объяснений. Ни одно из них не убедительно. К тому же стилистическому противопоставлению (1 – 3 лицо) не соответствует противопоставление языковое (еврейский – арамейский) и содержательное (повествования – видения). С другой стороны, гл. 7 дополняется гл. 8, но при этом она параллельна гл. 2; она написана на том же арамейском, что и глл. 2–4, но стилистически близка глл. 8–12, хотя они и написаны по–еврейски. Следовательно, гл. 7 образует связующее звено между двумя частями книги и поддерживает ее единство. Кроме того, Валтасар и Дарий Мидянин появляются в обеих частях книги, и тем самым ставят историка в равно затруднительное положение. Наконец, литературные приемы и образ мышления сохраняются от начала и до конца книги; это тождество – сильнейший аргумент в пользу ее изначального единства.

О времени составления книги недвусмысленно свидетельствует ее 11 глава. Здесь с таким количеством подробностей рассказывается о войнах между Селевкидами и Лагидами и о части правления Антиоха Епифана, что в рамках единого авторского замысла это было бы бессмысленным. Это повествование несравнимо ни с одним из других ветхозаветных пророчеств, так как оно, вопреки стилистике пророчеств, излагает уже происшедшие события. Однако начиная с (Дан 11:40) о времени конца возвещается в форме, напоминающей других пророков. Поэтому возможно, что книга была создана во время гонений Антиоха Епифана и до его смерти, и к тому же – еще до победы восстания Маккавеев, то есть между 167 и 164 гг. до Р. Х.

Ничто в книге в целом не противоречит этой датировке. Повествование первой части отодвинуто во времена Вавилона, однако определенные признаки показывают, что автор был далек от тех событий. Валтасар – сын Набонида, но не Навуходоносора, как об этом говорит текст, и он никогда не носил царского титула. Мидянин Дарий историкам неизвестен, между последним вавилонским царем и персом Киром, который уже победил мидян, для него не остается места. Нововавилонские реалии описываются словами персидского происхождения, музыкальные инструменты в оркестре Навуходоносора называются даже по–гречески (в соответствующей языковой интерпретации). Приводимые в книге даты не соотносятся ни друг с другом, ни с известной нам историей; кажется, что они расставлены в начале глав без особого внимания к хронологии. Автор следовал устным или письменным преданиям, распространенным в его время.

Рукописи Мертвого моря содержат фрагменты из цикла Даниила, приближающегося к каноническому тексту книги; в особенности это касается молитвы Набонида, напоминающей Дан 3:31–4:34 (с заменой имени Навуходоносора на имя Набонида). Составитель – или его источник – в качестве героя этой благочестивой истории называет Даниила, или Дан’эля, который упомянут в Иез 14:14–20; 28:3 как праведник и мудрец древних времен и известен по стихотворению XIV в. до Р. Х. из Рас Шамры13 .

Сравнительно поздняя датировка книги объясняет ее место в еврейской Библии. Она была принята после утверждения канона пророческих книг и помещена между книгами Есфири и Ездры в смешанной группе «Писаний», которые составляют последнюю часть еврейского канона. Греческий и латинский переводы Библии ставят ее в круг пророческих книг и присоединяют к ней некоторые второканонические фрагменты: псалом Азарии и хвалебную песнь трех юношей (Дан 3:24–90), историю Сусанны, в которой проявляются ум и проницательность юного Даниила (Дан 13), истории идола Вила и священного дракона, – сатира на идолопоклонство (Дан 14). Септуагинта значительно отклоняется от перевода Феодотиона, который очень близок к масоретскому тексту.

Предлагаем ознакомиться:  Четыре восьмерки в квадрате пифагора

Книга призвана укрепить веру и чаяния иудеев, преследуемых Антиохом Епифаном. Даниил и его спутники подверглись тем же искушениям (преступить предписания закона, гл. 1, поклониться идолам, глл. 3 и 6) – и вышли из них победителями. Отныне преследователи были вынуждены признать власть истинного Бога. Нынешний преследователь обрисован более черными красками, но когда гнев Божий разразился во всей своей силе (Дан 8:19; 11:36), начинается время конца, когда гонитель будет поражен (Дан 8:25; 11:45). Это будет означать конец зла и греха и приход царства святых; править будет «Сын Человеческий», «которого Царство – царство вечное» (Дан 7:27).

Это ожидание конца, эта надежда на Царство ощутимы на протяжении всей книги (Дан 2:44; 3:33; 4:32; 7:14). Бог установит Царство по истечении некоторого срока, который Он Сам определил и который в то же время охватывает всю протяженность истории человечества. Эпохи человеческой истории становятся стадиями вечного плана Божия. Прошлое, настоящее, будущее – все оказывается пророчеством в той мере, в какой оно предстает в Свете Бога, Который «изменяет времена и лета» (Дан 2:21). С помощью этого двойного видения, которое одновременно связано со временем и выходит за его пределы, автор раскрывает пророческий смысл истории. Тайна Божия (Дан 2:18 слл; 4:6) была раскрыта при посредничестве таинственных сущностей, которые суть вестники и посланники Всевышнего. Книга Даниила, как и книга Иезекииля и прежде всего книга Товита, явственным образом принадлежит к сфере ангелологии. Откровение относится к сокровенному замыслу Бога о Его народе и о язычниках. Он обращается к язычникам так же, как и к Своему народу. Важный текст о воскресении возвещает пробуждение из мертвых в жизнь вечную или в вечное посрамление (Дан 12:2). Чаемое Царство вместит все народы (Дан 7:14), оно будет бесконечным, оно будет Царством святых (Дан 7:18), Царством Божиим (Дан 3:33 (100); 4:31), Царством Сына Божия, Которому дана вся власть (Дан 7:13–14).

Этот таинственный Сын Человеческий, который в Дан 7:18 и 7:21–27 отождествляется с общиной святых, – одновременно и их Предводитель, Глава эсхатологического царства, но – не Мессия из дома Давидова. Это частное толкование бытовало в иудейской среде; Иисус принял его, применив к Себе именование Сына Человеческого, чтобы подчеркнуть надмирный, духовный характер Своего мессианства (Мф 8:20).

Книга Даниила уже не относится к собственно пророческому движению. В ней нет проповеди пророка, посланного Богом к его современникам, однако она сочинена и непосредственно написана одним автором, который (так же, как и в случае с книжечкой пророка Ионы) скрывается под псевдонимом. Назидательные истории первой части сродни группе писаний Премудрости, древний пример которых – история Иосифа из книги Бытия, а новый – книга Товит, написанная незадолго до книги Даниила. Видения второй части призваны открыть Божественную тайну, которую ангелы возвещают для предбудущих времен нарочито затемненным слогом. С этой «запечатанной» книги (Дан 12:4) начинается литературный жанр апокалипсисов в полном смысле слова, который был подготовлен Иезекиилем и широко распространен в позднеиудейской литературе. В Новом Завете ему соответствует Откровение апостола Иоанна Богослова, однако там печати с замкнутой книги снимаются (Откр 5–6), Слово уже не таинственно, ибо «время близко» (Откр 22:10) и ожидается пришествие Господа (Откр 22:20; 1Кор 16:22).

Пророки в Ветхом Завете: великие и малые

Пророков из Ветхого Завета разделяют на великих и малых. Первых было всего четверо: Исаия, Даниил, Иезекииль и Иеремия. Каждому из них пришлось пройти свой путь, чтобы выполнить предназначение Господа.

Вступительные надписи приписывают 73 псалма Давиду, 12 – Асафу, 11 – сынам Кореевым и отдельные псалмы – Ефану, Езрахиту, Моисею и Соломону. 35 псалмов таких указаний не содержат. Надписания греческого перевода не всегда совпадают с еврейскими и приписывают Давиду 82 псалма. Другие дополнительные расхождения выказывает сирийский перевод.

Надписания псалмов первоначально не имели целью назвать автора. Еврейские формулировки всего лишь обозначают, что псалом имеет некоторое отношение к названному лицу либо потому, что содержание соотнесено с ним, либо потому, что он включен в сборник, составленный под его именем. Псалмы «сынов Кореевых» взяты из репертуара этой семьи певцов, как и многочисленные псалмы с надписью «начальнику хора»; Пс 4; 5; 6; 8 и др. исполнялись солистами храмового хора. Точно так же существовал сборник Асафа и сборник Давида. Но очень скоро в этих указаниях источника стали видеть сведения об авторе; некоторые «псалмы Давида» получили расширенное надписание, определяющее те или иные ситуации жизни царя, когда была составлена песнь (Пс 3; 7; 17/18; 33/34; 50/51; 51/52; 53/54 и т. д.). Наконец, позднейшая традиция рассматривает Давида как автора не только тех псалмов, которые надписаны его именем, но и всей Псалтири.

Но эти ошибочные толкования не должны приводить к тому, чтобы в пренебрежении оставалось важное и древнее свидетельство, предлагаемое надписаниями псалмов. Можно аргументированно признать, что сборники Асафа и сынов Кореевых были составлены храмовыми певцами. Точно так же сборник Давида вполне мог бы каким–либо образом соотноситься с великим царем. Вспомним, что сообщают исторические книги о его дарованиях как музыканта (1Цар 16:16–18, ср. Ам 6:5) и поэта (2Цар 1:19–27; 3:33–34), что в них сказано о его пристрастии к богослужению (2Цар 6:5,15–16), – и тогда мы сможем согласиться с тем, что в Псалтири вполне возможны произведения, автором которых был Давид. И в самом деле, Пс 17/18 представляет лишь несколько иную редакцию того стихотворения, которое приписывается Давиду в 2Цар 22. Несомненно, не все псалмы из сборника Давида принадлежат ему, но этот сборник должен был строиться вокруг некоего ядра. Более точные суждения высказать трудно. Как было сказано, одни лишь надписания в этом не помогают, и если авторы Нового Завета цитируют тот или иной псалом как псалом Давида, то они всего лишь присоединяются к принятому в их эпоху мнению. Тем не менее такого рода свидетельства не должны с легкостью отбрасываться; следует признать за Давидом, «сладким певцом Израилевым» (2Цар 23:1), существенную роль в становлении религиозной поэзии избранного народа.

Стимул, данный Давидом, способствовал дальнейшему развитию; Псалтирь выказывает поэтическое мастерство, хранившееся веками. После того как ложная библейская критика предложила для большинства псалмов очень позднюю дату написания, сегодня мы возвращаемся к более осторожным воззрениям. Кроме тех псалмов, которые могут принадлежать Давиду, многие из них в своей изначальной форме могли возникнуть в эпоху царств; в особенности это относится ко всем «царским» псалмам, но их содержание носит слишком обобщенный характер, чтобы в вопросе о дате их написания можно было бы высказать что–либо более точное и надежное, нежели простые гипотезы. Напротив, псалмы о царстве Ягве, исполненные отзвуков других псалмов и Второисайи, должно быть, сочинены в плену или сразу после него; то же самое явно справедливо и относительно таких псалмов, которые, как Пс 136/137, говорят о разрушении Иерусалима и об уводе в изгнание. Возвращение из плена воспевается в Пс 125/126. Представляется, что последующий период был исполнен сочинением псалмов; это было время, когда богослужение в восстановленном храме процветало, когда возрастали значимость и достоинство певцов, – их уравняли с левитами. В это время учителя Премудрости создавали целую отрасль псалмов ради распространения своих поучений, как это впоследствии делал Иисус, сын Сирахов. Можно ли, миновав персидскую эпоху, проследовать в еще более позднее время, – существуют ли псалмы эпохи Маккавеев? Такой вопрос стоит прежде всего относительно Пс 43/44; 73/74; 78/79; 82/83, однако для того, чтобы признать вероятной столь позднюю дату возникновения, аргументация недостаточна.

Перевод выполнен группой студентов Российского Православного университета св. Иоанна Богослова в составе: Ю. Максимова, К. Михайлов, М. Першин, Вл. Шевелев, Д. Шкатов, М. Черняева

Окончание. Начало см. «Альфа и Омега», №№ 1(4)–4(7) за 1995 г., № 1(8) за 1996 г. В статье использованы прориси икон пророков из книги «Изображения Божией Матери и святых Православной Церкви» (М., 1995).

Пророки играли значительную роль в религиозном развитии Израиля. Они не только удерживали народ на путях истинной веры в Ягве и вели его по этим путям, но были и главными носителями развития Откровения. В этом сложном процессе каждый из них выполнял собственную задачу, однако все разнообразие их усилий укладывается в три главные направления, которые и составляют отличие религии Ветхого Завета: монотеизм, мораль, мессианские чаяния.

Монотеизм. Израиль лишь постепенно пришел к теоретически зрелому исповеданию монотеизма: к утверждению бытия Единого Бога и к отрицанию существования любого другого бога. Основой богообщения ветхого Израиля было исторически сложившееся убеждение в том, что Ягве благоволит к этому народу в абсолютно несравнимой степени и что поэтому следует полностью и нераздельно предаться этому Единственному Богу. «Единственность» Ягве для Израиля обосновывает поклонение только Ему и исключительность исповедания веры только в Него. И хотя в течение длительного времени принималась идея о том, что другие народы могут почитать других богов, но сам Израиль признавал только Ягве; Он был самым могущественным из богов, и только Ему подобало культовое поклонение. Переход от этого «монотеизма религиозной практики» к сознательному единобожию был плодом пророческого провозвестия. Когда Амос, древнейший из канонических пророков, изображает Ягве единственным Богом, Который повелевает силами природы и является абсолютным Господом людей и истории, он напоминает о древних истинах, которые только и придают подлинную весомость приводимым им угрозам. Но содержание и значимость древней веры вырисовываются все более явственно. Поскольку откровение Единого Бога на Синае было связано с избранием народа и с заключением Завета с этим народом, Ягве и открылся как Бог, свойственный Израилю, его земле и святыням. Хотя пророки настойчиво говорят об узах, которыми Ягве привязал к Себе Свой народ, они одновременно показывают, что Он повелевает и судьбами других народов (Ам 9:7). Он устрояет малые и великие царства (Ам 1–2 и все притчи против язычников), Он дает им могущество и отнимает его у них (Иер 27:5–8), Он употребляет их как орудие Своего гнева (Ам 6:11; Ис 7:18–19; 10:6; Иер 5:15–17), но останавливает их, когда того захочет (Ис 10–12). И хотя пророки и провозвещают, что земля Израиля – это земля Ягве (Иер 7:7) и храм – дом Его (Ис 6; Иер 7:10–11), но тем не менее они предсказывают разрушение святынь (Мих 3:12; Иер 7:12–14; 26), а Иезекииль видит, как слава Ягве покидает Иерусалим (Иез 10: 18–22; 11:22–23).

Ягве, Господь всей земли, не оставляет места другим богам. Пророки борются с влиянием языческих культов и с соблазнами синкретизма, которые угрожали вере Израиля, и тем утверждают бессилие ложных богов и безумие идолопоклонства (Ос 2:7–15; Иер 2:5–13, 27–28; 5:7; 16:20). Когда во времена плена крушение национальных надежд могло пробудить сомнения в силе Ягве, полемика против идолов стала еще острее и глубже (Ис 40:19–20; 41:6–7, 21–24; 44:9–20; 46:1–7; ср. Иер 10:1–16, и позднее – Послание Иеремии, Вар 1:6; также Дан 14). Сомнению усталых и отчаявшихся противопоставляется ликующее исповедание монотеизма (Ис 44:6–8; 46:1–7,9).

Единый Бог трансцендентен; эту трансцендентность Бога пророки выражают прежде всего тем, что говорят: «Он – свят»; это любимая тема провозвестия Исайи (Ис 6; далее – Ис 1:4; 5:19,24; 10:17,20 и т. д.; также Ос 11:9; Ис 40:25; 41:14,16,20 и т. д.; Иер 50:29; 51;5; Аввак 1:12; 3:3). Бог окружен тайной (Ис 6; Иез 1). Он бесконечно превознесен над «сынами человеческими», – это выражение повторяет пророк Иезекииль для того, чтобы подчеркнуть дистанцию, отделяющую пророка от обращающегося к нему Бога. И все же Он близок в Своей благости и милосердной любви, которую являет Своему народу, что представлено – прежде всего у Осии и Иеремии – аллегорией брачного союза между Ягве и Израилем (Ос 2; Иер 2:2–7; 3:6–8), которая широко развернута у Иезекииля (Иез 16; 23).

Мораль. Святость Божия противостоит человеческой порочности (Ис. 6:5). Это противопоставление обостряет восприятие греха пророками. Данная мораль так же не нова, как и монотеизм: она изложена уже в Декалоге и на ней основывается приход Нафана к Давиду (2Цар 12) и Илии к Ахаву (3Цар 21). Но пророки Писания вновь и вновь возвращаются к этому: грех – это то, что производит разделение между людьми и Богом (Ис 59:2). Грех – это посягательство на Бога праведности (Амос), на Бога любви (Осия), на Бога святости (Исайя). Можно сказать, что у Иеремии грех стоит в центре его пророческого видения; он распространяется на весь народ, который предстает окончательно, непоправимо испорченным (Иер 13:23). Такое подпадение злу вызывает кару Божию, великий суд «дня Ягве»12 (Ис 2:6–22; 5:18–20; Ос 5: – 14; Иоиль 2:1–2; Соф 1:14–18); предсказание бедствий для Иеремии – знак истинного пророчества (Иер 28:8–9). Грех, будучи грехом всего народа, требует такого же коллективного возмездия; идея индивидуального воздаяния звучит, однако, в Иер 31:29–30. (ср. Втор 24:16) и неоднократно высказывается в Иез 18 (ср. Иез 33:10–20).

То, что называлось «этическим монотеизмом» пророков, – не антизаконничество. Причина их нравственного провозвестия заложена в том, что нарушался или извращался утвержденный Богом закон; ср., напр., слова Иеремии (Иер 7: 5–10) и их связь с Декалогом.

Параллельно с этим углубляется понимание религиозной жизни. Чтобы избежать кары, следует «взыскать Господа» (Ам 5:4; Иер 50:4; Соф 2:3); это означает, как изъясняет пророк Софония, взыскать правду и смиренномудрие, ср. Ис 1:17; Ам 5:24; Ос 10:12; Мих 6:8. То, чего требует Бог, – это религия, проникающая всего человека, и прежде всего все его внутреннее существо, его сердце; для Иеремии она становится условием Нового Завета (Иер 31:31–34). Этим духом должны одушевляться вся религиозная жизнь и все внешние культовые действия. Пророки резко выступали против внешней обрядовости, оторванной прежде всего от нравственный усилий (Ис 1:11–17; Иер 6:20; Ос 66; Мих 6:6–8). Но было бы ошибкой представлять их противниками культа: для Иезекииля, Аггея, Захарии центральное положение занимают храм и богослужение.

Мессианские чаяния. Однако кара – это не последнее слово Бога, Который вовсе не хочет полностью уничтожить Свой народ. Даже если этот народ снова и снова будет отпадать от Него, Он верен Своему обетованию и исполняет его. Он пощадит «остаток» (Ис 4:3). Это понятие появляется у Амоса и развивается у последующих пророков. В воззрениях пророков два уровня предстоящих кар и Страшного суда Божия наслаиваются друг на друга: «остаток» – это те, кто избегает искушений века сего и одновременно те, кто обретает конечное спасение. Различие между этими двумя уровнями вырисовывается в ходе истории: после каждого испытания «остаток» – это группа уцелевших: население, сохранившееся в Израиле или Иудее после падения Самарии или похода Сеннахирима (Ам 5:15; Ис 37:31–32), вавилонские изгнанники после разрушения Иерусалима (Иер 24:8), возвратившаяся из плена община (Зах 8:6,11,12; 1Езд 9:13–15). Но в любое время эта группа – одновременно и отрасль, и корень избранного народа, которому обещано будущее (Ис 11:10; 37:31; Мих 4:7; Иез 37:12–14; Зах 8:11–13).

Это будущее станет эпохой неслыханного счастья. Диаспора Израиля и Иуды (Ис 11:12–13; Иер 30–31) возвращается в Святую землю, которая благословлена чудесным плодородием (Ис 30:23–26; 32:15–17), и народ Божий отомстит своим врагам (Мих 4:11–13; 5:5–8). Но это ожидание материального изобилия, процветания и могущества – не самое существенное; оно всего лишь сопровождает приход Царствия Божия. Царствие Божие предполагает, что вся жизнь человеческая целиком проникнута нравственно–духовными принципами: справедливостью и святостью (Ис 29:19–24); здесь – обращение сердца и прощение Божие (Иер 31:31–34), постижение Бога (Ис 2:3; 11:9; Иер 31:34), мир и радость (Ис 2:4; 9:6; 11:6–8; 29:19).

Чтобы воздвигнуть Свое Царствие на земле и управлять им, Царь Ягве поставит Своего Наместника через помазание: Он будет «Помазанник» Ягве, по–еврейски Мессия. И пророк Нафан, обещающий Давиду длительное существование его дома (2Цар 7), впервые, таким образом, находит выражение для царского мессианизма, отзвук которого есть во многих псалмах; см. «Царские псалмы» (в № 4(7) журнала за 1995 г. – Ред.). Однако неудачи и недолжное поведение многих преемников Давида могли показаться отступлением от такого «династического» мессианского ожидания; упование сосредотачивается на некоем особом Царе, пришествие Которого ожидается в близком или более отдаленном будущем: на том Спасителе, которого предвидели пророки, – прежде всего Исайя, но и Михей и Иеремия. Этот Мессия будет из рода Давидова (Ис 1:11; Иер 23:5; 33:15); Он, также как и Давид, происходит из Вифлеема–Ефрафа (Мих 5:2). Его нарекают высочайшими именами (Ис 9:6), и на Нем почивает Дух Ягве в полноте Своих даров (Ис 11:1–5). Для пророка Исайи Он – ‘immanu ‘El «с нами Бог» (Ис 7:14), для пророка Иеремии же – Jahwe zidkenu «Господь оправдание наше» (Иер 23:6), – два имени, в совершенстве выражающие идеал Мессии.

Эта великая надежда пережила крушение мечты о мировом господстве и горькие уроки плена; но перспективы изменились. Несмотря на то, что пророки Аггей и Захария возлагали определенные надежды на потомка Давида Зоровавеля, царский мессианизм переживает фазу затмения: потомки Давида уже не сидели на троне, и Израиль находился под властью чужеземцев. Хотя Иезекииль и ожидает пришествия нового Давида, но называет его «князем», а не «царем»; он скорее живописует его как пастыря и посредника, но не как могучего властителя (Иез 34:23–24; 37:24–25). Пророк Захария провозвещает пришествие Царя смиренного и миролюбивого (Зах 9:9–10). Для Второисайи Царь–Помазанник – не царь из колена Давидова, а персидский царь Кир (Ис 45:1), орудие Божие для освобождения Его народа. Но этот же пророк видит и Иного, несущего спасение: это Отрок Ягве, Который станет Учителем народа и Светом для язычников. Он провозгласит суд Божий в милости; Он останется в небрежении у своих, но принесет им спасение ценой Своей жизни (Ис 42:1–7; 49:1–9; 50:4–9 и особенно 52:13; 53:12). Наконец, пророк Даниил видит «как бы Сына человеческого», идущего с облаками небесными, Который получил от Бога власть над всеми народами, Царство же Его не прейдет (Дан 7). Однако же это было и возрождением древних представлений: к началу христианской эры широко распространилось ожидание некоего Мессии–Царя, однако иные ждали Мессию–Первосвященника, иные – неотмирного Мессию.

Первые христианские общины относили эти пророческие тексты к Иисусу, Который объединил в Себе все противоположные свойства Мессии. Он – Иисус, то есть Спаситель; Христос, то есть Помазанник; Он – из рода Давидова, родился в Вифлееме, Царь над землею пророка Захарии (Зах 14:9) и Муж скорбей Второисайи (Ис 53:3); Он – возвещенный Исайей отрок Еммануил (Ис 7:14; 8:8) и, кроме того, – Сын Человеческий с небес, Которого созерцал Даниил (Дан 7:13). Но эта соотнесенность с древними обетованиями не может скрыть первозданности христианских представлений о Мессии, вытекающих из Личности и жизни Иисуса. В Нем исполнение пророчеств, но Он выходит за их пределы и Сам отвергает традиционные политические представления о царствующем Мессии.

* * *

Те пророки, которые считаются авторами какой–либо из книг библейского канона, обычно называются пророками–писателями. После того, что сказано выше о пророческом служении, ясно, что это определение неточно: пророк – это не тот, кто пишет; прежде всего – и в высочайшей степени – он оратор и проповедник. Пророческие провозвестия сначала произносились, поэтому нужно еще выяснить путь от возвещенного слова к написанной книге.

В этих книгах содержатся три основных элемента: 1)«слова пророков»: пророческие изречения, в которых говорит то Сам Бог, то пророк от имени Бога, или поэтические тексты, которые содержат поучение, провозвестие, угрозу, обетование и т. д.; 2)сообщения от первого лица, в которых пророк повествует о своем опыте и, в частности, – о своем призвании; 3)сообщения от третьего лица, рассказывающие о событиях из жизни пророка или об обстоятельствах его деятельности. Эти три элемента могут быть взаимосвязаны; так, зачастую в сообщения третьего типа включаются сообщения второго типа (от лица пророка) или первого типа (слово пророка).

Фрагменты, написанные от третьего лица, указывают на иного автора, нежели сам пророк. Это явственно засвидетельствовано в книге пророка Иеремии. Пророк диктует Варуху (Иер 36:4) все речи, которые он 23 года возвещал от имени Ягве, ср. Иер 25:3. После того, как собрание текстов было сожжено царем Иоакимом (Иер 36:23), тот же Варух переписал свиток заново (Иер 36:32). Изложение этого события может принадлежать только самому Варуху, которому, очевидно, следует приписать и последующие сообщения биографического характера (Иер 37–44), хотя они и кончаются словами утешения, с которыми к Варуху обращается Иеремия (Иер 45:1–5). В дополнение говорится, что ко второму свитку Варуха «прибавлено много подобных тем слов (Иер 36:32), – Варухом или другими.

Сходные обстоятельства можно было бы представить и для составления других книг. Возможно, что пророки сами записывали или диктовали часть своих слов и повествований от первого лица, ср. Ис 8:1; Иер 30:2; 51:60; Иез 43:11; Авв 2:2. Возможно, что часть этого наследия хранилась только благодаря устной традиции в кругах пророков или их учеников (об учениках Исайи достаточно достоверно свидетельствует Ис 8:16). В тех же кругах вживе сохранялись воспоминания о пророках, которые содержали в том числе и пророчества, такие как предания об Исайе, собранные в книгах Царств (4Цар 18–20), откуда они и попали в книгу Исайи (Ис 36–39), или же рассказ о столкновении пророка Амоса с Амасией (Ам 7:10–17). Из таких фрагментов составлялись собрания текстов; в них присоединялись друг к другу равнозначные речения или прозаические тексты, посвященные одной и той же теме (как, например, тексты против иных народов у Исайи, Иеремии и Иезекииля) или же тексты, где проклятия за нечистоту уравновешиваются обетованиями спасения (как у пророка Михея). Эти писания читали, над ними размышляли; они способствовали сохранению религиозных течений, у истоков которых стояли пророки: современники пророка Иеремии цитируют слово пророка Михея (Иер 26:17–18); часто цитируются и древние пророки: Иер 28:8 – мотив, повторяющийся как формула; Иер 7:25; 25:4; 26:5 и т. д.; далее – Зах 1:4–6; 7:7,12; Дан 9:6,10; Езд 9:11. Книги пророков сохраняли всю свою актуальность для набожных людей, вера и благочестие которых питались ими. Как в случае со свитком Варуха (Иер 36:32), к книгам по Божественному вдохновению прибавлялось «еще много подобных тем слов», чтобы они соответствовали новым обстоятельствам и насущным потребностям народа или ради их полноты. В ряде случаев эти прибавления, как мы увидим в книгах пророков Исайи и Захарии, могли занимать значительный объем. Духовные наследники пророков, коль скоро они это делали, были убеждены в том, что они сохраняют полученное ими сокровище и способствуют тому, чтобы оно приносило плоды.

В греческом и латинском переводах Библии книги четырех «великих» пророков расположены в хронологическом порядке. Расположение книг двенадцати «малых» пророков более произвольно. Мы же, насколько это возможно, попытаемся представить временную последовательность их возникновения.

Пророк Исайя родился в 765 г. до Р. Х. В год смерти царя Озии (740) он был призван к пророчествованию в Иерусалимском храме ради возвещения падения Израиля и Иудеи, – кары за неверность народа. Его деятельность охватывает сорокалетний период. Эти годы характеризуются возрастанием угрозы, которую для Израиля и Иудеи представляла Ассирия. Различаются четыре периода, на которые с большей или меньшей уверенностью можно разделить речи пророка. 1). Первые его речи относятся к недолгому промежутку времени между его призванием и началом царствования Ахаза в 736 г. Тогда Исайя прежде всего выступал против нравственного распада, к которому Иудею привело благосостояние, см. Ис 1–5 (большая часть). 2). Второй период – это время, когда царь Дамаска Рецин и царь Израиля Факей хотели втянуть молодого Ахаза в союз против Феглатфелассара [Тиглатпалассара III – Пер.], царя Ассирии. Когда Ахаз этому воспротивился, они на него напали, и он обратился к Ассирии за помощью. Против этого выступил Исайя, тщетно пытаясь противодействовать такой слишком человеческой политике. К этому времени восходит «книга Еммануила» (7:1–11:9 (большая часть), а также 5:26–29 (?); 17:1–6; 28:1–4). После краха своей миссии у Ахаза Исайя отошел от общественной жизни (ср. 8:16–18). 3). Обращение Ахаза за помощью к Тиглатпалассару поставило Иудею под начало Ассирии и ускорило падение Северного Царства. После того, как Ассирия в 734 г. захватила часть территории Северного Царства, чужеземный гнет постоянно возрастал; в 721 г. под власть ассириян подпала Самария. В Иудее преемником Ахаза стал Езекия, набожный царь, вдохновленный духом реформ. Но политические интриги не прекращались; на этот раз делались попытки добиться помощи Египта против Ассирии. Исайя, верный своим принципам, хотел, чтобы его соотечественники, избегая всяких военных союзов, положились на Бога. К этому начальному периоду правления Езекии относятся фрагменты (14:28–32); (18; 20); (28:7–22); (29:1–140); (30:8–17). После подавления восстания, когда Саргон взял Азот (см. 20), Исайя в молчании удалился. 4). Новое его появление произошло в 705 г., когда Езекия был вовлечен в антиассирийское восстание. В 701 г. Сеннахирим опустошил Палестину; тем не менее царь Иудеи решился оборонять Иерусалим. Исайя укреплял его в его решимости сопротивляться и обещал ему помощь Божию; и действительно осада была снята. К этому последнему периоду относятся пророческие слова из Ис 1:4–9 (?); 10:5–15, 27б–32; 14:24–27 и те фрагменты из Ис 28Ис 32, которые не относятся к предыдущему периоду. О жизни и деятельности Исайи после 700 г. мы больше ничего не знаем. По иудейскому преданию он претерпел мученичество при Манассии.

Такое активное участие в делах страны превращает пророка Исайю в национального героя. К тому же он – гениальный поэт; по своему блестящему стилю и колоритности образов он – «классик» Библии. Его творения – это мощное единое целое, исполненное величественной силы и гармонической возвышенности, которые уже никогда более не были достигнуты. Но его величие основано прежде всего на религиозных началах. Исайя навсегда сохранил впечатления от эпизода своего призвания в храме, где ему были явлены трансцендентность Бога и недостоинство человека. Его монотеизм – это нечто триумфальное и одновременно внушающее ужас: Бог – Святой, Крепкий, Сильный, Он – Царь. Человек – тварь, запятнанная грехом, и Бог требует, чтобы он воспрял, ибо Он взыскует праведности в отношении между людьми и чистоты сердца в богослужении. Он хочет, чтобы люди следовали Ему, искали в Нем опору, верили Ему. Исайя – пророк веры; в тяжелых кризисах, которые переживает его народ, он требует, чтобы люди полагались и надеялись только на Бога: это единственная возможность спастись. Он знает, что испытание будет горьким, но надеется на спасение «остатка», царем которого будет Мессия. Исайя – величайший из мессианских пророков. Мессия, Которого он возвещает, – потомок Давида. При нем на земле восторжествуют мир и правда и утвердится познание Бога (Ис 2:1–5; 7:10–17; 9:1–6; 11:1–9; 28:16–17).

Конечно, подобный религиозный гений не мог не повлиять на свое время и не создать школу. Его слова хранились и дополнялись. Книга, названная его именем – результат длительного творческого процесса, отдельные фазы которого уже не поддаются полной реконструкции. Окончательный корпус напоминает книгу пророка Иеремии (в греческом переводе) и книгу пророка Иезекииля: глл. 1–12 – речи против Иерусалима и Иудеи, глл. 13–23 – речи против язычников, глл. 24–35 – обетования. Но эта структура соблюдается не строго. С другой стороны, анализ показал, что, судя по хронологии, книга не вполне соответствует трудам Исайи. Ее собирали постепенно, используя несколько сборников изречений. Некоторые словосочетания восходят к самому пророку, ср. Ис 8:16; 30:8. Его непосредственные ученики или последователи присоединили к ним еще несколько сборников, в которых в ряде случаев слова учителя снабжены толкованиями или дополнениями. Пророчества об иных народах (Ис 13–23) вобрали в себя более поздние отрывки, особенно в глл. 13–14 – против Вавилона (из эпохи плена). Далее, существуют обширные добавления: «Апокалипсис Исайи», глл. 24–27, который, судя по литературной форме и по содержащемуся в нем учению, не мог возникнуть ранее V в. до Р. Х.; пророческое откровение (Ис 33); «малый апокалипсис» (Ис 34–35), в котором прослеживается влияние Второисайи. Наконец, как приложение было присоединено сообщение об участии Исайи в борьбе с Сеннахиримом (Ис 36–39), взятое из 4Цар 18–19; в него был включен псалом послепленной эпохи от лица Езекии (Ис 38:9–20).

Эта книга была значительно расширена. Главы 40–55 не могут принадлежать пророку VIII в. В них не только ни разу не упоминается его имя, но и исторические рамки соотносятся с эпохой не ранее чем через два века после времени его жизни: Иерусалим захвачен, народ в пленении Вавилонском, на горизонте уже появляется Кир, который станет орудием освобождения. Несомненно, всемогущество Божие могло бы переместить пророка в далекое будущее, вырвать его из его времени, изменить его образы и мысли. Но это предполагало бы раздвоение его личности и пренебрежение его современниками – а он ведь, как–никак, был послан к ним. Все это было бы беспрецедентно для Библии и к тому же противоречило бы самому понятию пророчества, когда провозвещение будущего всегда осуществляется ради настоящего. Эти главы содержат проповедь некоего неизвестного по имени пророка, продолжающего тему Исайи и столь же великого, как он. В исследованиях ему присваивается имя Второисайи (Девтероисайя). Он проповедовал в Вавилоне в период между первыми победами Кира (550 г. до Р. Х.), которые давали возможность увидеть грядущее крушение вавилонского царства, и указом об освобождении 538 года, разрешавшим первую реэмиграцию. Корпус глав 40–55, хотя и не написанный на одном дыхании, выказывает большее внутреннее единство, чем главы 1–39. Он начинается с текста, который соответствует сообщению о пророческом призвании и кончается заключением (55:6–13). По первым словам: «Утешайте, утешайте народ мой» (40:1), – его называют также «Утешением Израиля».

Этим и обозначается поистине главная тема книги. Пророческие речи в глл. 1–39 были в общем словами угрозы, полными намеков на события времен царствования Ахаза и Езекии. Речи в глл. 40–55 относятся к совершенно иным историческим обстоятельствам; это – слова утешения. Суд осуществился разрушением Иерусалима, и близко время его восстановления, когда произойдет полное обновление. Значительность этой мысли отражается и в том, насколько выделяемая здесь тема Бога–Творца сочетается с темой Бога–Спасителя. Новый исход, еще чудеснее первого, ведет народ к новому Иерусалиму, более прекрасному, чем прежний. Это различение двух времен – «прошлого» и «грядущего» – знаменует начало эсхатологии. По сравнению с Первым Исайей (Протоисайей) здесь налицо более глубокая богословская разработка идеи. Изложение принципа монотеизма носит дидактический характер; ничтожность ложных богов доказывается их бессилием. Особо отмечаются непостижимая Премудрость и Промыслительность Божии. Впервые четко сформулирован принцип религиозного универсализма. Все эти истины выражены эмоциональным языком с впечатляющим лаконизмом; краткость здесь отображает неотвратимую близость спасения.

В книгу вставлены четыре поэмы – песни «раба Божиего»: 42:1–4 (5–9); 49:1–6; 50:4–9 (10–11); 52:13–53:12. В них изображается совершенный ученик Ягве, который собирает свой народ и являет свет иным народам, проповедуя истинную веру. Своей смертью он искупает грехи людей и прославляется Богом. Эти поэмы принадлежат к тем текстам Ветхого Завета, которые лучше всего исследованы и чаще всего оспариваются. Ни об их происхождении, ни об их смысле нет общепринятого мнения. С высокой степенью вероятности первые три песни можно приписать Второисайе; четвертая может принадлежать одному из его учеников. Широко дискутируется вопрос о том, с кем можно идентифицировать «раба Божиего». В нем часто видят персонификацию общины Израиля, которую другие тексты Второисайи и на самом деле называют «рабом». Но более явственно подчеркнуты черты личности, поэтому другие экзегеты, которых сейчас большинство, видят в «рабе» исторический персонаж прошлого или настоящего. С этой точки зрения многое свидетельствует в пользу идентификации «раба» с самим Второисайей; в этом случае возможно, что четвертая песнь была приписана после его смерти, и «раб» в ней рассматривается как некто, олицетворяющий судьбы всего народа.

В любом случае, интерпретация, ограничивающаяся прошлым или настоящим, недостаточно полно раскрывает тексты. «Отрок Господень» – Посредник грядущего спасения; этим оправдывается мессианская интерпретация, которую иногда дает иудейская традиция толкования этих фрагментов, правда без упоминания о крестных муках. Напротив, Иисус выбирает именно тексты о страдании Отрока и Его заместительном Искуплении и применяет их к Себе Самому и Своей миссии (Лк 22:19–20, 37; Мк 10:45). Древнехристианская проповедь видела в нем провозвещенного Второисайей совершенного Отрока и Агнца (Мф 12:17–27; Ин 1:29).

В исследованиях последнего времени заключительная часть книги, – главы 56–66 – рассматривается как творение другого пророка, так называемого Третьеисайи (Тритоисайи). Теперь, вообще–то, не принято приписывать ее одному автору; ее считают сборником. Псалом в главах Ис 63:7–64:11, как кажется, относится к эпохе конца плена; пророчество Ис 66:1–4 восходит ко времени восстановления храма (ок. 520 г. до Р. Х.). Главы 60–62 по мышлению и стилю близки Второисайе. Главы 56–59 в основном могут относится к 5 в. до Р. Х. Глл. 65–66 (за исключением 66:1–4), несущие на себе печать апокалиптики, некоторыми экзегетами относятся к эпохе эллинизма; другие же исследователи относят их ко временам вскоре после возвращения из плена. Рассматриваемая в целом, эта третья часть книги предстает как труд преемников Второисайи. Тем самым здесь перед нами – последний плод традиции Исайи, в котором сохраняется влияние этого великого пророка VIII в. до Р. Х.

В одной из пещер Мертвого моря была найдена полная рукопись книги Исайи, которая, возможно, относится ко II в. до Р. Х. Она отличается от масоретского текста особой манерой письма и вариантами, некоторые из которых представляют существенную ценность для составления критически выверенного текста.

Немного более века спустя после пророка Исайи, ок. 645 г. до Р. Х., в семье священника, жившей близ Иерусалима, родился пророк Иеремия. О его жизни и деятельности мы знаем больше, чем о каком–либо другом пророке, благодаря биографическим сообщениям от третьего лица, вкрапленным в его книгу (их хронологическая последовательность: 19:1–20:6; 26; 36; 45; 28–29; 51:59–64; 34:8–22; 37–44). «Исповеди» Иеремии (Иер 11:18–12:6; 15:10–21; 17:14–18; 18:18–23) принадлежат самому пророку. Это – не автобиография, а живое свидетельство внутреннего кризиса, через который он прошел и описал его в жанре псалма–жалобы. Призванный Богом в молодости, в 626 г., тринадцатому году царствования Иосии (Иер 1:2), он стал свидетелем трагического периода, в течение которого началось и завершилось падение царства Иудейского. Религиозная реформа Иосии и национальная реставрация пробудили надежды, которые, однако, были утрачены из–за смерти царя у Мегиддона в 609 г. и в связи с резкими изменениями на Древнем Востоке – с падением Ниневии в 612 г. и расцветом вавилонской мировой империи. С 605 г. Навуходоносор подчинил Палестину своей власти, затем восстала Иудея, подстрекаемая Египтом, который поддерживал эту политику сопротивления вплоть до печального конца. В 597 г. Навуходоносор осадил Иерусалим и увел в плен часть его жителей. Новое восстание в стране еще раз повлекло оккупацию халдейскими войсками. В 587 г. Иерусалим был захвачен, храм сожжен дотла и была проведена вторая депортация. В такое–то время насилия и катастроф и жил пророк Иеремия. Он проповедовал, угрожал, предсказывал гибель, втуне предостерегал слабых царей, сменявших друг друга на престоле Давида. Военное руководство обвинило его в разложении, его преследовали и заключили в тюрьму. После падения Иерусалима Иеремия остался в Палестине при Гедалье, которого вавилоняне назначили правителем, хотя надежды пророка на будущее были связаны с изгнанниками. Когда Гедалья был убит, группа иудеев, взяв с собой Иеремию, бежала из страха перед репрессиями в Египет. Вероятно, там он и умер.

Жизнь пророка Иеремии отмечена драматичностью не только благодаря тем событиям, в которые он был вовлечен; эта драматичность заложена в самой личности пророка. Чувствительный от природы, он стремился жить в любви и тишине, а служением его было «искоренять и разорять, губить и разрушать» (Иер 1:10); он должен был «вопить о разорении» (Иер 20:8). Он искал мира – и должен был все время сражаться: против близких, царей, священников, лжепророков, – против всего народа; он был «человек, который спорит и ссорится со всею землею» (Иер 15:10). Он внутренне терзался своей задачей и, однако, не мог от нее уклониться (Иер 20:9). Его внутренний диалог с Богом обнаруживает сердечную муку: «за что так упорна болезнь моя?» (Иер 15:18); вспомним и те потрясающие слова, которые уже предвосхищают Иова: «Проклят день, в который я родился» (Иер 20:14).

Однако эти страдания готовят его душу к тому, чтобы она раскрылась для жизни с Богом. До тех пор, пока он не смог выразить свою веру в словах обетования Нового Завета (Иер 31:31–34), он жил религией души и сердца, поэтому–то он нам так дорог и близок. Такое личностно воспринятое отношение к Богу ведет его к углублению традиционного учения: Бог испытывает и проверяет сердца и утробы (Иер 11:20), Он судит каждого по его делам (Иер 31:29:30); любовь к Богу повреждена грехом, исходящим из злого сердца (Иер 4:4; 17:9; 18:12). В своей проникновенности он сближается с пророком Осией, под влиянием которого находился; в своей укорененности в законе, а также в том, какая роль отводится сердцу в отношении человека к Богу и в подчеркивании человеческой индивидуальности он близок к Второзаконию. Иеремия, несомненно, приветствовал реформу Иосии, которая была вдохновлена этой книгой Библии, однако глубоко разочаровался в этой реформе из–за того, что она не смогла изменить нравственную и религиозную жизнь народа.

При жизни пророка Иеремии его миссия терпит неудачу, однако после его смерти значение этой личности постоянно возрастает. Благодаря своему основанному на религии сердца учению о «Новом Завете» он стал отцом иудаизма в его самом чистом виде. Отметим его влияние на Иезекииля, Второисайю и некоторые псалмы. В маккавейскую эпоху он считался одним из покровителей народа (2Мак 2:1–8; 15:12–16). Вследствие того, что он подчеркивал приоритет духовных ценностей и показывал, насколько глубоким должно быть соединение человека с Богом, он подготавливал Новый Завет во Христе Иисусе. Образ мужа скорбей в Ис 53, возможно, вобрал в себя некоторые черты жизни пророка Иеремии, хотя в страданиях его жизни и в смирении перед Божественным призванием уже проступают черты Иисуса.

Такое неослабевающее воздействие предполагает, что речи пророка Иеремии часто читались; над ними размышляли, их комментировали. Продолжительность влияния на всю последовательность духовных преемников отразилась и на структуре книги пророка Иеремии. Она никоим образом не выглядит как написанная на едином дыхании. Кроме поэтических разделов и биографических описаний, эта книга содержит речения в прозе, написанные в стиле, близком стилю Второзакония. Их первичность оспаривалась; их приписывали «второзаконническим» послепленным редакторам. В действительности их стиль соответствует стилю иудейской прозы VII – нач. VI вв. до Р. Х., а их богословие – религиозному движению, в русле которого находятся как книга пророка Иеремии, так и Второзаконие. Эти речения – точный отзвук проповеди пророка Иеремии, переданный его слушателями. В целом традиция, восходящая к Иеремии, не обрела единообразного продолжения. Греческий перевод предлагает редакцию текста, которая значительно (на 1/8) короче масоретской версии и часто расходится с ней в деталях; кумранские находки доказывают, что обе эти редакции восходят к еврейскому тексту. Кроме того, греческий перевод помещает слово против язычников после Иер 25:13, то есть в иной последовательности, нежели еврейский, в котором оно стоит в конце книги (Иер 46–51). В конце концов не исключено, что эти пророчества к иным народам составляют особый сборник и что не все они принадлежат пророку Иеремии; по меньшей мере речи против Моава и Едома были сильно переработаны, а длинная речь против Вавилона (Иер 50–51) относится к концу эпохи плена. Гл. 52 выступает в роли исторического приложения, находящего свои параллели в 4Цар 24:18–25:30. Тут и там в книгу вставлены другие дополнения меньшего объема, свидетельствующие о том, что ее использовали и высоко ценили вавилонские изгнанники и послепленная община. Немногочисленные текстовые повторы также предполагают наличие редакторской обработки. Наконец, многочисленные хронологические данные не располагаются в истинной последовательности; таким образом нынешняя неупорядоченность книги есть результат длительной истории ее составления, осветить отдельные этапы которой весьма затруднительно.

Впрочем, гл. 36 дает нам ценное указание: в 605 г. до Р. Х. пророк Иеремия диктовал своему ученику Варуху слова, которые он возвещал с самого начала своей деятельности (Иер 36:2), то есть с 626 г. до Р. Х. Этот свиток, сожженный Иоакимом, был заново записан и дополнен (Иер 36:32). О первоначальном содержании текста можно только догадываться. Видимо, он начинался с Иер 25:1–2 и был совокупностью фрагментов, относящихся ко времени до 605 г. до Р. Х., которые сейчас входят в глл. 1–18, но древние речи против язычников в нем стояли после 36:2, а сейчас они расположены в 25:13–38. Затем были добавлены фрагменты, относящиеся ко времени после 605 г., и слова против язычников, и поныне находящиеся на тех же местах. Следовательно, в текст были введены эпизоды приводимой выше в подробностях «исповеди» и, кроме того, – две небольшие книги: о царях (21:11–28) и о пророках (23:9–40), которые изначально создавались по отдельности.

Таким образом в книге выделяются две части: одна содержит угрозу Иудее и Иерусалиму (1:1–25:13), другая – слово против язычников (Иер 25:13–38; 46–51). Глл. 26–35 образуют третью часть, в которой без особого упорядочивания собраны речи, исполненные обетований. Это – в основном прозаические фрагменты, которые по большей части касаются биографии Иеремии, приписываемой Варуху. Исключение составляют глл. 30–31, – поэтическая книга утешения. Четвертая часть (Иер 36–44) продолжает в прозе биографию Иеремии и повествует о его страданиях во время осады Иерусалима и после нее. Она кончается словно бы подписанием пророка Варуха, см. Иер 45:1–5.

Книга пророка Варуха относится к второканоническим книгам, которые отсутствуют в еврейской Библии. В Септуагинте она стоит между книгой пророка Иеремии и Плачем Иеремии, в Вульгате – после Плача Иеремии. Согласно введению (Вар 1:1–14), она написана пророком Варухом после увода в вавилонское пленение и отправлена в Иерусалим с тем, чтобы ее читали на богослужебных собраниях. Она содержит молитву исповедания грехов и надежды (1:15–3:8), стихотворение Премудрости (3:9–4:4), в котором Премудрость отождествляется с законом, пророчество (4:5–5:9), в котором олицетворенный Иерусалим обращается к изгнанникам, а пророк вселяет в него мужество, напоминая о мессианских чаяниях.

Введение написано непосредственно на греческом; молитва (1:15–3:8), которая в дальнейшем получает развитие у Даниила (Дан 9:4–19), несомненно восходит к еврейскому оригиналу; то же самое справедливо, очевидно, и для обоих других текстов. Самое вероятное время создания книги – середина I в. до Р. Х.

В греческой Библии (и, соответственно, в русском синодальном переводе – Ред.) Послание Иеремии выделено особо, в то время как Вульгата прилагает его к книге пророка Варуха в качестве гл. 6 с отдельным заголовком. Речь идет об апологетическом сочинении против идолопоклонства; этот текст в простой форме разрабатывает темы, которые уже освещены Иеремией (Иер 10:1–16) и Исайей (Ис 44:9–20). Очевидно, здесь имеются в виду поздневавилонские ритуалы. Послание вероятно написано по–еврейски и относится к эллинистическому периоду; более точная датировка не представляется возможной, но, как кажется, к нему апеллирует Вторая книга Маккавейская (2Мак 2:1–3).

Небольшой фрагмент греческого текста был найден в Кумране; приблизительная его датировка по данным палеографии – ок. 100 г. до Р. Х.

Сборник, составленный под именем Варуха, значим для нас потому, что благодаря ему мы можем взглянуть на общины диаспоры; кроме того, он показывает, как в этих общинах благодаря связи с Иерусалимом, благодаря молитве и соблюдению закона поддерживалась религиозная жизнь в духе учения о воздаянии и мессианских чаяний. Как и книга Плач Иеремии, книга пророка Варуха свидетельствует о памяти, которую оставил по себе Иеремия, поскольку оба эти небольшие произведения связаны с именами великого пророка и его ученика. Долго помнили и Варуха; во II в. по Р. Х. от его имени были написаны два апокалипсиса, один – по–гречески, второй – по–сирийски (с греческими фрагментами).

В отличие от книги пророка Иеремии, эта книга производит впечатление упорядоченного целого. После введения (Иез 1–3), в котором пророк принимает слово от Бога, книга четко делится на четыре части: 1. глл. 4–24: почти исключительно упреки и угрозы израильтянам во время осады Иерусалима; 2. глл. 25–32: пророчество иным народам, в котором пророк применяет понятие Божиего суда и к пособникам и зачинщикам из неверных; 3. глл. 33–39: обетование спасения во время осады и после нее, в котором пророк утешает народ надеждой на лучшее будущее; 4. глл. 40–48: проект политического и религиозного уложения для будущей общины, которая некогда возродится в Палестине.

Однако эта ясность членения не может скрыть и серьезные недостатки композиции. Налицо многочисленные повторы, напр., 3:17–21 и 33:7–9; 18:25–29 и 33:17–20 и т. д. Упоминания о немоте, которой Бог поразил Иезекииля (Иез 3:26; 24:27; 33:22) перемежаются длинными речами. Видение колесницы Господней прерывается видением книжного свитка. Кроме того, описание грехов Иерусалима примыкает к гл. 8 и явным образом разрывает описание того, как колесница Господня покидает Иерусалим, которое после 10:22 продолжается в 11:22. Предлагаемые в Иез 26–33 даты не упорядочены хронологически. Трудно было бы приписать такие недостатки автору, который пишет свой труд как бы на одном дыхании. С гораздо большей долей вероятности они восходят к ученикам, которые обработали документы или воспоминания, связали их воедино и дополнили. В этом книга пророка Иезекииля в известной степени разделяет судьбу других пророческих книг. Однако аутентичность учения и стиля свидетельствуют о том, что ученики сохранили в неприкосновенности образ мышления и в общих чертах – даже и слова своего учителя. Их редакторская работа особенно ощутима в последней части книги, основа которой, тем не менее, восходит к самому Иезекиилю.

Как можно судить по нынешнему корпусу книги, вся деятельность пророка Иезекииля среди вавилонских изгнанников протекала между 593 и 571 гг. до Р. Х. Эти даты указываются в начале и в конце текста (Иез 1:2 и 29:17). При таких обстоятельствах удивительно, что речи первой части, как кажется, направлены к жителям Иерусалима и что время от времени создается впечатление, что пророк физически присутствовал в городе (прежде всего – Иез 11:13). В этой связи недавно была выдвинута гипотеза о двоякой деятельности пророка: до разрушения Иерусалима в 587 г. до Р. Х. он оставался в Палестине, где и проповедовал, и лишь затем прибыл к изгнанникам. Видение книжного свитка (Иез 2:1–3:9) в таком случае означает призвание пророка в Палестину; видение престола Господня (Иез 1:4–28 и 3:10–15) означает приход к изгнанникам. При перестановке этого видения в начало изменилась бы вся перспектива книги. Эта гипотеза способна разрешить некоторые затруднения, но выдвигает новые. Она предполагает значительные изменения текста; вынуждает признать, соответственно, что сам пророк Иезекииль в «палестинский» период своей деятельности обычно жил вне города, поскольку был в него «принесен» (Иез 8:3); и если принять, что пророки Иезекииль и Иеремия проповедовали в Иерусалиме совместно, то удивительно, что ни у одного из них нет ни намека на деятельность другого. С другой стороны, трудности традиционных тезисов не выглядят непреодолимыми: упреки, обращенные к народу Иерусалима, поучительны для изгнанников. Коль скоро пророк Иезекииль и был в святом городе, то текст недвусмысленно сообщает, что он был принесен в Иерусалим в некоем «видении Божием» (Иез 8:3) и равным образом в этом же «видении Божием» был возвращен обратно (Иез 11:24). Поэтому вряд ли стоит далее придерживаться гипотезы о двойственной деятельности пророка.

Какое бы решение ни принять, в книге перед нами предстает равно великий образ. Иезекииль – священник (1:3). Храм для него главное, будь то ныне существующий храм, оскверненный нечистыми ритуалами (Иез 8), так что слава Ягве оставила его (Иез 10), или будущий храм, устройство которого он детально описывает (Иез 40–42) и видит, как Бог туда возвращается. Он устанавливает на будущее правила для служителей храма, детали богослужения и религиозного календаря (Иез 44–46). Он чтит закон, и в его описании отпадений Израиля с постоянностью рефрена повторяется упрек в осквернении субботы. Ему свойственно отвращение ко всему, что закон считает нечистым (Иез 4:14; 44:7), и он тщательно отличает священное от профанного (45:1–6; 48:9 сл). Будучи священником, он классифицирует случаи правового и нравственного характера, и это привносит в его учение оттенок казуистики (Иез 18). По способу мышления и лексике его текст родственен законам спасения из Лев 18–26, которые он изучил и продумал, однако он идет дальше и подготавливает окончательный вариант свода законов Пятикнижия. Его труд находится в рамках «священнического» направления, так же как творения Иеремии относились к направлению «второзаконническому».

Но этот священник – еще и пророк символических действий, которых он совершил больше, чем кто–либо другой из пророков. Он изображает осаду Иерусалима (Иез 4:1–5:4), сборы и переселение (12:1–7), царя вавилонского на распутье (21:19–23), объединение Иудеи и Израиля (Иез 37:15 сл). Он – «знамение» для Израиля (Иез 24:24) вплоть до личных испытаний, посылаемых ему Богом, как это было и с пророками Осией, Исайей и Иеремией; однако его сложные символические действия противопоставлены более скромным деяниям его предшественников.

Иезекииль – прежде всего провидец. Хотя его книга содержит только четыре видения в собственном смысле слова, но они занимают значительное место: Иез 1–3; 8–11; 37; 40–48. Здесь взгляду открывается фантастический мир: четыре животных колесницы Ягве, мерзость идолослужения в храме с кишащими животными и идолами, поле с оживающими сухими костями, образ будущего храма, сходный с архитектурным проектом, из которого на утопический пейзаж изливается фантастическая река. Сходная сила изображения содержится и в аллегориях, которыми широко пользуется пророк: сестры Огола и Оголиба (Иез 23), падение Тира (Иез 27), фараон–крокодил (Иез 29,30), гигантское дерево (Иез 31), сошествие во ад (Иез 32).

В противоположность такой силе воображения стиль Иезекииля, как если бы увиденное своей мощью сковало ему язык, монотонен и бесцветен, холоден и вял, явственно скуден, если сравнивать его со стилем великих классиков, с мощной ясностью пророка Исайи и с живым жаром пророка Иеремии. Возможно, такова цена, которую приходится платить за воображение. Искусство Иезекииля – в широкомасштабности его небывалых образов, создающих атмосферу благоговейного ужаса перед Божественными тайнами.

Если Иезекииль во многих отношениях примыкает к своим предшественникам, то все же видно, что он пролагает новый путь. Это справедливо и относительно его учения. Пророк порывает с прошлым своего народа. Хотя время от времени и упоминаются обетования праотцам и вспоминается Синайский завет, но если Бог доселе спасал Свой народ, изначально падший (Иез 16:3 сл), то Он это делал не для того, чтобы исполнились обетования, но ради Имени Своего (Иез 20). На месте Ветхого Завета Он восставит Вечный Завет (16:60; 37:26 и сл), – не как награду за «обращение» народа к Нему, но из чистого милосердия, как мы бы сказали – по преизбыточествующей благодати; только за этим последует покаяние (16:62–63). Мессианские чаяния у Иезекииля (впрочем, слабо выраженные) – это не ожидание Царя–Мессии во славе; хотя пророк и возвещает грядущего Давида, но он будет лишь «пастырем» своего народа (Иез 34:23; 37:24), «князем» но уже не царем, – для царя в теократическом видении будущего у Иезекииля места не находится (Иез 45:7 сл).

Он порывает с общинной традицией в вопросах воздаяния за грех и высказывает принцип индивидуального воздаяния (Иез 18 ср. 33), – опередившее время богословское решение, которое, будучи слишком часто опровергаемым фактами, постепенно ведет к представлениям о потустороннем воздаянии. Глубоко сроднившийся с храмом священник, он тем не менее порывает – как это уже сделал Иеремия – и с представлением о том, что Бог привязан к Своему святилищу. В нем объединились дух пророчества и дух священства, столь часто вступающие в столкновение: устоявшиеся обряды обретают значимость благодаря тому настрою, который их одушевляет. В целом учение Иезекииля вращается вокруг темы внутреннего обновления: нужно сотворить себе новое сердце и новый дух (Иез 18:31) или, скорее, Бог Сам даст иное сердце («сердце новое», ”сердце единое», «сердце плотяное») и вложит в людей «дух новый» (Иез 11:19; 36:26). Здесь, как и при возвещении пророком Божественного милосердия, делающего возможным покаяние, мы оказываемся на пороге богословия благодати и милости Божией, которое разрабатывали апп. Иоанн и Павел.

Эта всесторонняя одухотворенность религиозной сферы – значительная заслуга пророка Иезекииля. Когда его называют отцом иудейства, часто имеют в виду его рвение при отделении профанного, при соблюдении предписанной законом чистоты, его обрядовую скрупулезность. Но это совершенно несправедливо. Иезекииль – как и Иеремия, только иным образом – стоит у истоков чрезвычайно мощного духовного течения, которым был проникнут иудаизм и которое затем влилось в Новый Завет. Иисус – Добрый Пастырь, проповеданный пророком Иезекиилем, который обосновал поклонение Богу в духе, которое Им Самим и предписано.

И еще одна особенность пророка Иезекииля: с него берет начало апокалиптика. Его великолепные видения предваряют увиденное Даниилом, так что неудивительно, что его влияние нередко можно отыскать в Апокалипсисе апостола Иоанна Богослова.

Последняя книга еврейских канонических пророков называется просто «Двенадцать». Она объединяет 12 небольших книг, приписываемых разным пророкам. Греческий перевод Библии именует ее Додекапрофетон. Церковь рассматривает ее как собрание книг двенадцати «малых пророков»; при этом имеется в виду только их краткость, но не значимость в сравнении с книгами «великих пророков». Это собрание существовало уже во времена книги Иисуса, сына Сирахова (Сир 49:10). Еврейская Библия, а вслед за ней и Вульгата, располагают эти небольшие книги в том хронологическом порядке, который сохранила иудейская традиция. В греческой Библии расположение несколько иное: здесь они стоят и перед книгами великих пророков14 .

В «Иерусалимской Библии» переводы книг пророков расположены в последовательности, принятой в Вульгате (и еврейской Библии), но введения к ним, приводимые ниже, упорядочены по принципу, который с высочайшей степенью вероятности соответствует исторической последовательности15 .

Амос был пастухом в Фекое, на границе Иудейской пустыни (Ам 1:1). Он не принадлежал к пророческому сословию; Ягве взял его от его стада и отправил, чтобы он пророчествовал в Израиле (Ам 7:14–15). После краткого времени, которое он провел в святилище отступников в Вефиле (Ам 7:10 сл) и, вероятно, кроме того еще и в Самарии (ср. Ам 3:9; 4:1; 6:1), он был выдворен из Израиля и вернулся к своему прежнему занятию.

Он пророчествовал во времена Иеровоама II (783–743 гг. до Р. Х.), – с человеческой точки зрения, в блестящую эпоху, когда Северное царство расширилось и разбогатело, но роскошь знатных глумилась над нищетою бедняков, а пышность богослужения скрывала отсутствие истинной веры. С простой, величественной прямотой и образностью кочевника Амос от лица Божия осуждает развратные обычаи горожан, социальную несправедливость, ложное обрядоверие, не вовлекающее сердца в богослужение (Ам 5:21–22). Ягве, Всевышний Господь мира, карающий народы (Ам 1–2), грозит суровым судом Израилю, потому что богоизбранность обязывает его к наивысшей праведности (Ам 3:2). День Господень (это выражение впервые появляется здесь)16 будет мраком, а не светом (Ам 5:18 и сл). Кара будет ужасающей (Ам 6:8 и сл) и, осуществляя ее, Бог призовет некий народ (6:14), а именно ассириян, которых пророк хотя и не называет, но преимущественно имеет в виду. Однако в книге пророка Амоса брезжит заря надежды, – перспективы спасения для дома Иакова (Ам 9:8), для «остатка» Иосифова (Ам 5:15; это выражение используется здесь впервые в пророческих текстах). Глубинное откровение Бога как Всемогущего Господа вселенной, Опоры праведности изрекается с незыблемой уверенностью, и при этом не создается впечатления, что пророк говорит нечто новое. Новизна заложена в той силе, с которой он заставляет вспомнить требования чистой веры в Ягве.

Книга была передана нам в некоторой неупорядоченности; в частности, прозаический рассказ (Ам 7:10–17), находящийся между двумя видениями, лучше было бы поместить после них. Можно усомниться в идентификации некоторых кратких фрагментов как принадлежащих самому Амосу. Славословия (Ам 4:13; 5:8–9: 9:5–6) могли быть присоединены ради богослужебных чтений. Краткие предсказания против Тира, Едома (Ам 1:9–12) и Иудеи (Ам 2:4–5) относятся, видимо, к послепленной эпохе. Далее, оспариваются такие места, как (Ам 9:8б–10) и прежде всего (Ам 9:11–15). Не существует веской причины для того, чтобы сомневаться в подлинности первого из этих мест, но весьма вероятно, что второе из них включено в текст позднее. Но это не следует обосновывать включенными в него обетованиями спасения, которые изначально были темой пророческой вести (здесь, Ам 5:15 и в то же время у пророка Осии); скорее то, что сказано о «скинии Давидовой падшей», о возмездии Едому, о возвращении и возрождении Израиля, имеет предпосылкой эпоху плена и (с некоторыми дополнительными доработками) может быть приписано второзаконнической редакции книги.

Пророк Осия, родом из Северного царства, – современник пророка Амоса, поскольку он начал пророчествовать при Иеровоаме II, но его деятельность продолжалась и при преемниках этого царя; возможно, он еще застал разрушение Самарии в 721 г. Это – мрачные времена Израиля: ассирийское завоевание (734–732 гг.), внутренние смуты (за 15 лет были убиты четыре царя), религиозный и нравственный упадок.

О самом пророке Осии в это тяжелое время мы знаем только то, что написано о событиях его личной жизни в глл. 1–3. Однако эти события оказались решающими для его пророческой деятельности. Смысл этих первых глав вызывает споры. Самым вероятным представляется следующее толкование: Осия женился на той, кого любил, но жена его бросила; однако он продолжал ее любить и принял вновь после того, как подверг ее испытанию. Таким образом мучительное переживание пророка стало образом отношения Ягве к Его народу. Глава вторая содержит смысловые указания и является ключом к книге в целом: Израиль находится в браке с Ягве, но он повел себя как неверная жена, как блудница, и вызвал гнев и ревность своего Божественного Супруга и Повелителя, Который тем не менее продолжает ее любить и, хотя и покарает, но ради того, чтобы вернуть к Себе и заново одарить блаженством первой любви.

Чуткая и неистовая душа пророка Осии с беспрецедентной смелостью и всеовладевающей страстностью впервые выразила отношение между Ягве и Израилем, прибегнув к образу брака. Главная тема его провозвестия – любовь Божия, не узнанная его народом. За исключением краткого ничем не омраченного периода в пустыне Израиль отвечал на призыв Ягве лишь изменой. Прежде всего Осия обращается к правящим слоям. Избираемые против воли Ягве цари своей секулярной политикой низводили богоизбранный народ на уровень других народов. Невежественные и алчные священники вели народ к погибели. Как и пророк Амос, Осия осуждает несправедливость и насилие, но в большей степени, чем первый, акцентирует религиозное отступничество: в Вефиле Ягве стал объектом идолопоклонства, посредством разнузданных культовых обрядов на высотах Его приравняли к Ваалу и Астарте. Однако Ягве – ревнивый Бог, который желает безраздельно обладать сердцем Своих верных: «Ибо Я милости хочу, а не жертвы, и боговедения более, нежели всесожжения» (Ос 6:6). Поэтому возмездие неотвратимо, но Бог наказывает только для того, чтобы спасти. Разоренный и униженный Израиль вновь вспомнит то время, когда он был верен, и Ягве примет Свой обратившийся к покаянию народ, да возрадуется вновь в мире и благоденствии.

После того как библеистика пыталась выделить все обетования спасения и все притчи об Иудее как не аутентичные, сегодня она вернулась к более сдержанным суждениям. Представить пророка Осию только пророком бедствий означало бы исказить все его провозвестие, и вполне естественно то, что его взор обратился на соседнее царство – Иудею. Наверное, уместно предположить, что корпус речений пророка Осии, созданный в Израиле, после падения Северного царства оказался в Иудее и здесь один–два раза подвергся переработке. Следы этой «иудейской» редакции мы находим в надписании (Ос 1:1) и в ряде стихов, напр., Ос 1:7; 5:5; 6: 11; 12:3. Последний стих книги (Ос 14:10) – размышления учителя Премудрости пленной или послепленной эпохи о сути книги. Трудность толкования еще возросла для нас из–за плачевного состояния еврейского текста, который из всех ветхозаветных текстов сохранился хуже всего.

Книга Осии глубоко повлияла на Ветхий Завет; мы находим ее отголоски в призывах поздних пророков обрести религию сердца, одухотворенную Божественной любовью. Так что неудивительно, что Новый Завет часто цитирует пророка Осию и тем самым испытывает его влияние. Образ брака для выражения отношения между Ягве и Его народом был воспринят пророками Иеремией, Иезекиилем и (Второ)Исайей. В Новом Завете и во времена первых христиан этот образ был перенесен и на отношение Иисуса Христа и Его Церкви. Христианские мистики распространили его также на верующие души.

Пророк Михей (которого не следует смешивать с Михеем, сыном Иемвлая, жившим при Ахаве, см. 3Цар 22:8–28) был иудеем из Морасфита к западу от Хеврона. Он жил при царях Иоафаме, Ахазе и Езекии, то есть до и после захвата Самарии в 721 г. и, вероятно, вплоть до вторжения Сеннахирима в 701 г. Следовательно, он отчасти был современником Осии и Исайи. По своему крестьянскому происхождению он близок пророку Амосу; как и тот, он питает отвращение к большим городам, говорит вещественным и иногда грубым языком, любит ошеломляющие образы и игру слов.

Книга разделяется на четыре части, в которых угрозы чередуются с обетованиями: Мих 1:2–3:12 – Израиль перед судом; 4:5–5:14 – обетования Сиону; 6:1–7:7 – Израиль заново предстает перед судом; 7:8–20 – надежды. Обетования Сиону резко противоречат угрозам до них и после; это симметричное построение восходит к позднейшей редакции книги. Трудно определить объем переработок, которым книга подверглась в тех кругах, где хранили память о пророке. Единодушно считается, что текст Мих 7:8–12 следует отнести ко времени возвращения из плена. Точно так же этому периоду наилучшим образом соответствовали бы слова в Мих 2:12–13, которые между угрозами кажутся инородным телом, и провозвещения в 4:6–7 и 5:6–7. Далее, текст Мих 4:1–5 почти дословно приводится в (Ис 2:2–5), причем ни в том, ни в другом контексте он не выглядит изначальным. Но возможность того, что это – последующие дополнения, еще не позволяет вывести заключения, согласно которому все обетования будущего следовало бы исключить из подлинной миссии пророка Михея. Корпус речений в глл. 4–5 возник во время плена или после него, но в нем есть и изначальные фрагменты; и особенно следует отметить, что не существует никаких решающих оснований для того, чтобы отказать пророку Михею в его авторстве мессианского обетования (Мих 5:1–5), совпадающего с тем, которое в те же времена пробудило надежду в Исайе (Ис 9:1 сл, 11:1 сл).

Из сведений о жизни пророка нам известно лишь, как он был призван Богом. Ему свойственно подчеркнутое осознание собственного пророческого призвания, и поэтому он – в отличие от лжепророков – с полной убежденностью возвещает несчастия (Мих 2:6–11; 3:5–8). Он несет слово Божие, а с ним прежде всего – суд. Ягве входит в суд со Своим народом (Мих 1:2; 6:1 сл), и в качестве вины называет религиозные проступки, но прежде всего – нравственные. Пророк бичует корыстных богачей, алчных священников и пророков, тиранов–князей, жестокосердных верующих, обманщиков–торговцев, продажных судей, распадающиеся семьи. Все они делают противное тому, что требует Господь: «действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить пред Богом твоим» (Мих 6:8), – замечательная формулировка, итожащая религиозный призыв пророков и напоминающая прежде всего Осию. Назначенное наказание – Ягве придет в крушении мира (Мих 1:3–4) судить и карать Свой народ; возвещается гибель Самарии (Мих 1:6–7), разрушение городов Шафира (низменности между горами Иудеи и побережьем), где живет пророк Михей (Мих 1:8–15), и даже разрушение Иерусалима, который превратится в груду развалин (Мих 3:12).

Тем не менее пророк не теряет надежды (Мих 7:7). Она выражается в глл. 4–5, развивающих созданное пророком Амосом мессианское учение об «остатке» (Мих 4:7; 5:2) и возвещающих рождение мирного Царя в Ефрафе, Который будет пасти стадо Господне (5:1–5).

Влияние пророка Михея было длительным; современники Иеремии знали и цитировали слово против Иерусалима (Иер 26: 18). Новый Завет прежде всего воспринял текст о приходе Мессии из Ефрафы–Вифлеема (Мф 2:6; Ин 7:42).

Судя по надписанию этой небольшой книги, Софония выступал как пророк при царе Иосии (640–609 до Р. Х.). Его обличения чужеземных мод (Соф 1:8) и культа ложных богов (Соф 1:4–5), обвинения первых лиц при дворе (1:8) и молчание о царе указывают на то, что он проповедовал до религиозной реформы и во время несовершеннолетия Иосии (между 640 и 630 гг.), то есть начал свою деятельность незадолго до Иеремии. Иудея, у которой Сеннахирим отрезал часть территории, находилась под владычеством Ассирии, и период безбожного правления Манассии и Амона повлек за собой религиозный упадок. Но теперь ослабление Ассирии пробудило надежду на новый национальный подъем, который необходимо должен был сопутствовать религиозной реформе.

Книга распадается на четыре краткие части: день Господень (Соф 1:2–2:3); против язычников (Соф 2:4–15); против Иерусалима (3:1–8); обетования (3:9–20). Были попытки без достаточных оснований выделять некоторые речения против язычников и все обетования последней части как не аутентичные. Как все пророческие книги, книга Софонии подвергалась переработке и включает дополнения, хотя и немногочисленные. Под влиянием Второисайи находятся в особенности провозвестия обращения язычников (Соф 2:11 и 3:9–10), выпадающие из текстовой последовательности; весьма спорна изначальность малых псалмов (Соф 3:14–15 и 3:16–18а), а последние стихи книги (Соф 3:18б–20) единодушно относят ко времени плена.

Коротко говоря, миссия пророка Софонии заключается в провозвестии дня Господня (ср. книгу пророка Амоса), – катастрофы, которая разразится для язычников так же, как и для Иудеи. Иудея осуждена из–за религиозного и нравственного падения, происходящего вследствие гордыни и превозношения (Соф 3:1,11). Пророку Софонии свойственно глубокое понимание греха, позволяющее вспомнить Иеремию; грех – это личное посягательство на Бога Живого. Кара язычникам – предостережение (Соф 3:7), которое должно обратить народ к послушанию и смирению (Соф 2:3); спасение обещано только смиренному и малому «остатку» (Соф 3:12–13). Представления о Мессии у пророка Софонии лежат в той же плоскости, которая, безусловно будучи ограниченной, тем не менее демонстрирует внутреннее духовное ядро обетования. Книга пророка Софонии не оказала большого влияния; Новый Завет обращается к ней лишь единожды (Мф 13:41). Описание дня Господня (Соф 1:14–18) сказывается в книге пророка Иоиля.

Книга пророка Наума начинается с псалма о гневе Ягве против «умысливших злое» и с кратких пророчеств, в которых противопоставляются кара Ассура и спасение Иудеи (Наум 1:2–2:3). Однако главная тема, как указано в надписании, – гибель Ниневии; эта гибель возвещается и описывается с такой непреоборимой силой, что это позволяет отнести пророка Наума к великим поэтам Израиля (Наум 2:4–3:19). Нет никаких оснований для того, чтобы изначально отвергать его авторство псалма и пророчества: они хорошо предваряют эту картину, способную пробудить ужас. Существовала концепция, не имеющая под собой, однако, достаточных оснований, согласно которой это введение или даже вся книга коренятся в культе или, по крайней мере, применялись пР. Х.амовом богослужении.

Пророчество относится ко времени незадолго до захвата Ниневии в 612 г. до Р. Х. В нем ощущается вся страстность устремлений Израиля против наследственного врага – народа Ассура, слышится отзвук надежд, пробужденных его поражением. Но среди всего этого воинствующего национализма, который абсолютно ничем не напоминает ни Евангелие, ни универсализм второй части книги пророка Исайи, находит свое выражение идеал праведности и веры: гибель Ниневии – это суд Божий, которым караются «умыслившие злое против Господа» (Наум 1:11, ср. 2:1), угнетатели Израиля (Наум 1:12–13) и всех народов (3:1–7).

Книжечка пророка Наума была призвана укрепить человеческие надежды Израиля в 612 г. до Р. Х., однако радость была быстротечной; вслед за гибелью Ниневии свершилось разрушение Иерусалима. Здесь углубляется и расширяется смысл собственно пророчества; Ис 52:7 воспринимает из Наум 2:1 образ для описания начала спасения. Среди кумранских находок оказались фрагменты комментария к книге пророка Наума, в котором высказывания пророка произвольно обращены на врагов общины ессеев.

С пророка Аггея начинается последняя, послепленная эпоха ветхозаветного пророчества. Перемена бросается в глаза. До плена главным словом у пророков было кара. В плену говорили об утешении. Теперь же речь идет о восстановлении. Пророк Аггей застал решительный момент в формировании еврейства: рождение новой общины в Палестине. Его краткие увещевания точно датированы августом и сентябрем 520 г. до Р. Х. Первые евреи, вернувшиеся из Вавилона для того, чтобы восстановить храм, вскоре лишились мужества. Но пророки Аггей и Захария вызвали у них прилив новых сил и вынудили правителя Зоровавеля и первосвященника Иисуса возобновить работы в храме, что и произошло в сентябре 520 г. (Агг 1:15, ср. 1Езд 5:1).

Вот полное содержание четырех небольших речей, из которых состоит книга: поскольку храм все еще в руинах, Ягве поразил плоды земные; однако восстановление храма повлечет за собой новый период благоденствия; этот новый храм, несмотря на свой скромный вид, затмит славу старого; Зоровавелю же, избраннику Божию, обетовано царство.

Строительство храма рисуется как условие явления Ягве и основания Его царства; наступает эра эсхатологического спасения. Так вокруг святилища и потомка Давида кристаллизуется мессианское ожидание, которое в дальнейшем более ясно будет высказано пророком Захарией.

Книга пророка Захарии состоит из двух отчетливо различимых частей: Зах 1–8 и Зах 9–14. За введением, датированным октябрем – ноябрем 520 г. до Р. Х., то есть спустя два месяца после первого пророчества Аггея, следуют восемь видений пророка начиная с февраля 519 г. (Зах 1:7–6:8); затем – символическое венчание на царство Зоровавеля (при этом книжники ввели имя Иисуса, сына Иоседекова, первосвященника из тех времен, когда священство обладало полнотой власти), см. Зах 6:9–14. Седьмая глава обозревает прошлое народа, восьмая раскрывает перспективу мессианского спасения; обе они написаны в связи с проблемой поста, возникшей в ноябре 518 г. до Р. Х.

Это собрание текстов, с точной датировкой и идейным единообразием, несомненно первично, однако выказывает следы обработки, предпринятой самим пророком или его учениками. Так, например, в конец уже готового текста были добавлены предсказания о народах (Зах 8:20–23).

Для пророка Захарии, так же как и для пророка Аггея, преобладающее желание – это восстановление храма; в еще большей степени, чем вышеназванный, он жаждет возрождения народа и необходимых для этого чистоты и непорочности. Это возрождение призвано открыть мессианскую эпоху, в которую прославится священство, представляемое первосвященником Иисусом (Зах 3:1–7), а царство будет представлено ОТРАСЛЬЮ (Зах 3:8), – мессианское понятие, прилагаемое к Зоровавелю в Зах 6:12. Оба помазанника (Зах 4:14) владычествуют в совершенном согласии (Зах 6:13). Таким образом пророк Захария возрождает древнюю идею царского мессианизма, связывая ее, однако, со священническими тенденциями Иезекииля, влияние которого ощущается во многом: в главенствующей роли видений, в апокалиптической устремленности, во внимании к чистоте. Эти черты, а также то значение, которое придается здесь ангелам, готовят читателя к пониманию книги Даниила.

Вторая часть, глл. 9–14, которая к тому же начинается с нового заглавия (Зах 9:1), – совершенно иного рода. Фрагменты ее – без указания даты и автора. Речь идет не о Захарии и не об Иисусе, не о Зоровавеле и не о возведении храма. Стиль – более поздний, нежели изначальный; часто используются ранние книги, прежде всего – Втор, Иез и Иов. Изменен и исторический горизонт: ассирийцы и египтяне здесь символизируют всех завоевателей вообще.

Эти главы скорее всего составлялись в последние десятилетия IV в. до Р. Х., после завоеваний Александра Македонского. Упорные усилия, вновь предпринимаемые в последнее время для доказательства единства двух частей книги, не в состоянии оспорить их отличие. Можно различить два фрагмента, каждый из которых начинается с заглавия: Зах 9–11 и Зах 12–14. Первая часть почти целиком написана стихами, вторая – почти вся прозаическая, поэтому говорят о Второзахарии и Тритозахарии. Но на деле оба этих текста в свою очередь неоднородны. Вероятно, первая часть использует древние поэтические фрагменты допленной эпохи и ссылается на исторические факты, более точная идентификация которых затруднительна (весьма вероятно соотнесение Зах 9:1–8 с походами Александра Македонского). Вторая часть (Зах 12–14) в апокалиптических выражениях описывает испытания и прославление Иерусалима последних времен, но такого рода эсхатология присутствует и в первой части. Некоторые темы, такие как мотив «пастыря» народов (Зах 10:2–3; 11:4–14; 13:7–9), повторяются в обоих частях.

Вторая часть книги пророка Захарии важна прежде всего благодаря мессианскому учению, которое здесь, впрочем, неоднородно: возрождение дома Давидова (неоднократно в гл. 12), ожидание милосердного и кроткого Мессии (Зах 9:9–10), таинственное возвещение Пронзенного (Зах 12:10), воинственная (Зах 10:3–11:3) и в то же время оформленная как культ слава Божия, возвещаемая в стиле пророка Иезекииля (Зах 14). Эти черты объединяются в Личности Иисуса; Новый Завет часто цитирует эти главы пророка Захарии или по меньше мере прикровенно на них указывает, как в Мф 21:4–5; 27:9 (в связи с цитатой из пророка Иеремии); 26:31 (= Мк 14:27); Ин 19:37.

Названная так книга была, видимо, анонимной, так как имя Малахия означает «Мой посланник» и, как кажется, заимствовано из (Мал 3:1)17 . Книга состоит из шести частей, построенных по единой схеме: Ягве или Его пророк произносит слово, которое обсуждается народом или священниками и толкуется в речах, в которых соседствуют угрозы и обетования спасения. Главных тем две: культовые проступки священников, равным образом как и верующих (Мал 1:6–2:9 и 3:6–12), осуждение смешанных браков и разводов (Мал 2:10–16). Пророк возвещает день Господень; в этот день очистится священство, будут уничтожены злые и утвердится победа праведных (3:1–5; 3:13–4:3).Фрагмент (Мал 4:4–6) – вставка, (Мал 2:11б–13а), по–видимому, тоже.

По содержанию книги можно установить время ее написания: период от возобновления богослужений после восстановления храма в 515 г. до Р. Х. до запрещения Неемией браков с иноверцами в 445 г. до Р. Х.; вероятно, ближе к последней дате. Импульс, заданный пророками Аггеем и Захарией, ослаб; община утратила собранность. В духе, напоминающем книги Второзаконие и Иезекииля, пророк утверждает, что Бог, призывающий Свой народ к религии сердца и к чистоте, поругаем не бывает. Пророк ожидает прихода Ангела Завета; этот приход будет подготовлен таинственным Посланником (Мал 3:1), – Мф 11:10; а также Лк 7:27 и Мк 1:2 усматривают здесь Иоанна Крестителя, Предтечу. Мессианская эпоха принесет с собой восстановление нравственности (Мал 3:5) и порядка в богослужении (Мал 3:4); ее кульминация – совершенная жертва, которую будут приносить Богу все народы (Мал 1:11).

Эта самая короткая из всех «пророческих книг» (21 стих) ставит для экзегетов многочисленные проблемы; толкователи по–разному оценивают ее единство и жанр и датируют ее промежутком от IX в. до Р. Х. и до эллинистической эпохи. Положение осложняется тем, что почти половина книги (Авд 1:2–9) буквально повторяется в Иер 49:7–22, но первичность этого фрагмента у Иеремии оспаривается; кажется, что оба текста в их современном состоянии взаимонезависимы. Пророчество Авдия разворачивается в двух планах: кара Едому и торжество Израиля в день Господень. Текст близок к проклятиям Едому, которые, начиная с 587 г. до Р. Х., можно найти в Пс 136:7; Плач 4:21–22; Иез 25:12; 35:1; Мал 1:2 и в уже упомянутом Иер 49:7; едомитяне использовали тогда разрушение Иерусалима для своего вторжения в южную Иудею. Память об этом еще жива, создается впечатление, что пророчество составлено до возвращения из плена. Не следует датировать фрагмент о дне Господнем более поздним временем и приписывать его иному автору; послепленным добавлением может быть разве что последний стих.

Предлагаем ознакомиться:  К чему снится станция железнодорожная

Пророчество Авдия – страстный вопль о мщении, стремление к которому присуще националистическому духу в противоположность универсализму; этот дух проявляется, например, во второй части книги пророка Исайи. Текст прославляет также ужасающую справедливость Ягве и Его силу, и его не следует отделять от совокупности феноменов пророческого движения, хотя в рамках этого движения он представляет лишь его переходный момент и явление преходящее.

Книга распадается на две части. В первой за нашествием саранчи, опустошившим Иудею, следует погребальное и просительное богослужение; Ягве обещает конец бедствий и возвращение благополучия (1:2–2:27). Вторая часть описывает суд над народами, а также окончательную победу Ягве и Израиля (гл. 3). Единство обеих частей поддерживается ссылками на день Господень, который представляет тему третьей главы, но появляется уже в 1:15 и 2:1–2,10–11. Нашествие саранчи – это знак великого суда Господня. Может быть, что третья глава была добавлена каким–то вдохновленным книгой автором. В любом случае обе части относятся приблизительно к одному времени, так как они подразумевают одни и те же обстоятельства, относящиеся к жизни послепленной общины: царя нет, подчеркнуто выделяется культ, используются книги ранних пророков, особенно Иезекииля и Авдия, который цитируется в (Иоил 3:5). Книга могла бы быть написана ок. 400 г. до Р. Х.

Ее соотнесенность с культом очевидна. Глл. 1–2 носят характер покаянного богослужения, завершающегося обетованием Божественного прощения. Поэтому пророк Иоиль рассматривается как пророк культа, состоящий на службе в храме. Однако эти черты могут объясняться и как литературное подражание богослужебным формам. Книга не передает провозвещение в храме, она построена как литературное произведение, изначально предназначенное для чтения. Здесь мы – в конце движения пророков.

Излияние духа пророчества на народ Божий в эсхатологическую эпоху (Иоил 3:1–5) соответствует пожеланию Моисея (Числ 11:29). Для Нового Завета это провозвестие исполняется в нисхождении Святого Духа на учеников Иисуса, и апостол Петр цитирует пророка Иоиля (Деян 2:16–21); тем самым Иоиль – пророк Пятидесятницы. Но он же и пророк покаяния: его предписания поста и молитвы, взятые из храмовой практики или построенные по ее образцу, органически вплетаются в христианское богослужение Великого поста.

Эта небольшая книга отличается от всех других пророческих книг. Это – уникальное повествование, история о непослушном пророке, который сначала пытается уклониться от своей миссии, а затем жалуется Богу на неожиданный успех своей проповеди. Главное действующее лицо, которому приписываются эти не лишенные доли комизма приключения – пророк эпохи Иеровавеля II, упоминаемого в 4Цар 14:24. Но книжка не выдается за его труд, да она и не могла ему принадлежать. «Великий град» Ниневия, разрушенный в 612 г. до Р. Х. – не более чем отдаленное воспоминание; образ мышления и форма выражения заимствованы у пророков Иеремии и Иезекииля, язык – поздний. Судя по всему, время создания книги – послепленная эпоха (V в. до Р. Х.). Псалом (2:3–10), выдержанный в иной литературной форме и не связанный ни с конкретной ситуацией Ионы, ни с моралью книги, вероятно, был в нее просто вставлен.

Уже сама эта поздняя датировка должна весомо свидетельствовать против исторического толкования, которое исключается также и другими аргументами: Бог в силах изменять сердца, но внезапное обращение царя Ниневии и всего его народа к Богу Израиля должно было бы оставить какой–то след в ассирийских документах и в Библии. Бог повелевает законами природы, но здесь – нагромождение чудес, которые одновременно и шутки, забава Бога с Его пророком: внезапный шторм, избрание Ионы по жребию, гигантская рыба, куст клещевины, вырастающий за одну ночь и засыхающий в течение часа. Все это рассказывается с неприкрытой иронией, которая совершенно чужда всем историческим повествованиям Писания.

Книга желает и нравиться, и поучать, она – искусно составленное учительное повествование и в понимании спасения представляет высшую точку Ветхого Завета. Книга порывает с сухим изложением мудрости и говорит, что самые убедительные угрозы выражают милосердие Бога, только и ожидающего знаков покаяния, чтобы даровать прощение. Угрозы Ионы не исполняются: Бог хочет обращения, и с этой точки зрения миссия пророка достигает абсолютного успеха, ср. Иер 18:7–8.

Книга Ионы порывает с партикуляризмом, в котором пыталась замкнуться послепленная община, и проповедует откровенный и широкий универсализм. В этой истории все на свете вызывает симпатию: язычники–моряки во время шторма, царь, жители и даже животные Ниневии, – все, кроме одного–единственного появляющегося здесь израильтянина – пророка Ионы. Бог милосерден ко всем, Он снисходителен даже со своим бунтующим пророком. Израилю преподан пример истинной покорности, причем его злейших врагов.

Это довольно близко к Евангелию, и в Мф 12:41 и Лк 11:29–32 Иисус приводит в пример обращение ниневитян; Мф 12:40 усматривает в образе чрева кита, проглотившего Иону, предызображение пребывания Иисуса во гробе. Такое применение рассказа о пророке Ионе не может считаться доказательством его историчности: Иисус использует эту поучительную ветхозаветную историю так же, как христианские проповедники используют новозаветные притчи; это проистекает исключительно из задачи давать поучительные образы, которым доверяют слушатели, и не высказывать при этом суждения об исторической достоверности упоминаемых событий.

Кроме книг «великих» пророков, к которым относятся книги Исаии, Иеремии, Иезекииля и Даниила, среди ветхозаветных священных книг находятся еще 12 книг т.н. «малых» пророков. Малыми эти пророки называются потому, что их книги сравнительно малы размером, имея всего лишь несколько глав. Из малых пророков писали о Мессии Осия, Иоиль Амос и Михей – современники прор. Исаии, жившие лет за 700 до Р. Хр., а также пророки Аггей, Захария и Малахия, жившие после вавилонского плена, в 6-м и 5-м столетии до Р. Хр. При этих трех последних пророках строился второй ветхозаветный храм в Иерусалиме, на месте разрушенного Соломонова храма. Книгой пророка Малахии заканчивается ветхозаветное Писание.

Пророк Михей записал широко известное пророчество о Вифлееме, которое цитировали иудейские книжники, когда царь Ирод спросил их, где должен родиться Христос.
«И ты, Вифлеем-Ефрафа, мал ли ты между тысячами Иудиными? Из тебя произойдет Мне Тот, Который должен быть Владыкою в Израиле, и Которого происхождение изначала, от дней вечных»
(Мих.5:2). Здесь пророк Михей говорит о том, что, хотя Вифлеем является одним из самых незначительных городов Иудеи, он удостоится стать местом рождения Мессии, действительное происхождение Которого уходит в вечность. Вечное бытие, как мы знаем, есть отличительное свойство Божьего Существа. Поэтому это пророчество свидетельствует о вечности и, следовательно, о единосущности Мессии с Богом Отцом (вспомним, что Исаия называл Мессию
«Отцом вечности»)
(Ис.9:6–7).

Следующие предсказания Захарии и Амоса относятся к последним дням земной жизни Мессии. Пророчество Захария говорит о радостном въезде Мессии, сидящего на ослице, в Иерусалим:

«Ликуй от радости, дщерь (дочь) Сиона, торжествуй, дщерь Иерусалима: Се Царь твой грядет к тебе, праведный и спасающий, кроткий, сидящий на ослице и на молодом осле, сыне подъяремной… Он возвестит мир народам, и владычество Его будет от моря до моря и от реки до концов земли. А что до тебя, ради крови завета твоего Я освобожу узников твоих из рва, в котором нет воды»
(Зах.9:9–11).

Ослица – это символ мира, в то время, как конь – символ войны. Согласно этому пророчеству Мессия должен был возвестить людям мир – примирение с Богом и прекращение вражды между людьми. Вторая часть пророчества, об освобождении узников из рва, предсказала об освобождении из ада душ умерших людей в результате искупительных страданий Мессии.

В следующем пророчестве Захария предсказал о том, что Мессия будет предан за тридцать серебряников. В пророчестве речь идет от имени Бога, Который предлагает иудейским начальникам назначить Ему плату за все то, что Он для их народа сделал:
«Если угодно вам, то дайте Мне плату Мою, если же нет – не давайте. И они отвесят в плату мне тридцать серебряников. И сказал мне Господь: брось их в церковное хранилище, – высокая цена, в какую они оценили Меня! И взял я тридцать серебряников и бросил их в дом Господень для горшечника»
(Зах.11:12–13). Как мы знаем из Евангелий, за тридцать серебряных монет Иуда Искариотский предал Своего Учителя. Однако Иуда не ожидал, что Христа осудят на смерть. Узнав об этом, он пожалел о своем поступке и бросил данные ему монеты в храме. На эти тридцать серебряников первосвященники купили у горшечника участок земли для погребения странников, как предсказал об этом Захария (Мф.27:9–10).

Пророк Амос предсказал о помрачении солнца, которое произошло во время распятия Христа:
«И будет в тот день, – говорит Господь, – произведу закат солнца в полдень и омрачу землю среди светлого дня»
(Ам.8:9). Подобное предсказание мы встречаем и у Захарии:
«Не станет света, светила удалятся. День этот будет единственный, ведомый только Господу: ни день, ни ночь, лишь в вечернее время явится свет»
(Зах.14:6–7).

Дальнейшие предсказания о Мессии пророков Аггея, Захарии и Малахии имеют тесное отношение к построению второго Иерусалимского храма. Вернувшись из плена, евреи без большого энтузиазма строили новый храм на месте разрушенного Соломонова храма. Вся страна была разорена, и многие евреи предпочитали сначала отстроить свои собственные дома. Поэтому пророкам после пленного периода предстояло понуждать евреев к построению дома Божия. Для ободрения строителей, пророки говорили, что хотя своим внешним видом новый храм уступает Соломонову, но зато своим духовным значением он его превзойдет во много раз. Причиной славы строящегося храма будет то, что его посетит всеми ожидаемый Мессия. Приводим здесь подряд пророчества об этом Аггея, Захарии и Малахии так как они дополняют одно другое. Бог говорит устами пророков:

«Еще раз, и это будет скоро, Я потрясу небо и землю, море и сушу, и потрясу все народы, и придет Желаемый всеми народами, и наполню дом сей (храм) славою, говорит Господь Саваоф… Слава сего последнего Храма будет больше, нежели прежнего»
(Агг.2:6–7).

«Вот муж – имя Ему Отрасль, Он произрастет из Своего корня и создаст Храм Господень, Будет и священником на престоле Своем»
(Зах.6:12).

«Вот, Я посылаю Ангела Моего (пророка Иоанна), и он приготовит путь предо Мною, и внезапно придет в Храм Свой Господь, Которого вы ищете, и Ангел Завета, Которого вы желаете. Вот, Он идет, говорит Господь Саваоф»
(Мал.3:1).

Бог Отец, именует Мессию «Желаемым всеми народами,» «Отраслью,» «Господом» и «Ангелом Завета.» Эти имена Мессии, известные евреям по прежним пророчествам, связывали все предыдущие многочисленные пророчества о Христе в одно целое. Малахия был последним ветхозаветным пророком. Его пророчеством о послании «Ангела» для приготовления пути Господу, Который вскоре придет, завершается миссия ветхозаветных пророков и наступает период ожидания пришествия Христа.

Согласно только что приведенному пророчеству Захарии Мессия должен был создать Храм Господень. Здесь речь идет о создании не каменного (который не мог бы вместить все народы), но духовного храма – Церкви верующих. Ведь Бог обитает в душах верующих, как в храме (Лев.26:11–20).

Согласно пророкам, целью пришествия в мир Мессии являлось основание Царства Божия, в которое должен был войти новый, духовно обновленный Израиль. Пророки описывают это Царство довольно обстоятельно. В нашем труде мы поставили себе целью привести пророчества, относящиеся к Мессии, и показать, как они исполнились на Иисусе Христе. Пророчества же относящиеся к Его Царству мы приведем здесь бегло, останавливаясь только на главных и самых общих качествах этого Царства.

Говоря о Мессианском Царстве, пророки изображали его, как
общество духовно обновленных людей.
Причем, в это общество, должны были войти, кроме евреев, и другие народы. Главной особенностью этого Царства должно было быть обилие в нем благодатных дарований. Будучи Царством Божиим, оно крепче всех земных царств и переживет их. Получив свое начало со времени пришествия в мир Мессии, оно в конце существования мира, после всеобщего Божьего суда над народами, должно
преобразиться
в своем внешнем виде. Тогда, на новой, преображенной земле, исчезнут все физические бедствия, и воцарится среди граждан этого Царства блаженство, бессмертие и полнота Божиих благ. Вот, в нескольких словах, суть этих пророчеств. Теперь остановимся на нескольких частностях.

Говоря о мессианских временах, пророки указывали, что они будут временем
Нового Завета
(союза) Бога с людьми. Как мы знаем, Ветхий Завет Бога с Израилем был заключен при Моисее у Синайской горы. Тогда евреи обязались исполнять заповеди, написанные на каменных скрижалях, получая в награду от Бога землю, обещанную Аврааму (Землю Обетованную). Вот что пишет о Новом Завете пророк Иеремия:

«Вот наступают дни, говорит Господь, когда Я заключу с домом Израиля и с домом Иуды новый завет – не такой завет, какой Я заключил с отцами их в тот день, когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли Египетской, – тот завет Мой они нарушили, хотя Я оставался в союзе с ними, – говорит Господь. – Но вот завет, который Я заключу с домом Израилевым после тех дней, – говорит Господь: – Вложу закон Мой во внутренности их и на сердцах их напишу его, и буду им Богом, а они будут Моим народом. И уже не будут учить друг друга, брат – брата и говорить: «познайте Господа», ибо все сами будут знать Меня, от малого до большого, говорит Господь, потому что Я прощу беззакония их, и грехов их уже не вспомню более»
(Иер.31:31–34).

Пророк Исаия Новый Завет называет
вечным
:
«Преклоните ухо ваше и придите ко Мне: послушайте, и жива будет душа ваша, – и дам вам завет вечный, неизменная милость, обещанная Давиду»
(Ис.55:3, Деян.13:34).

Особенностью Нового Завета, в отличие от Ветхого, должно было быть то, что к нему, кроме евреев, будут привлечены и другие народы, которые все вместе образуют новый Израиль, благодатное Царство Мессии. Об этом призвании языческих народов так писал пророк Исаия от имени Бога Отца:

«Мало того, что Ты (Мессия) будешь Рабом Моим для восстановления колен Иаковлевых и для возвращения остатков Израиля, но Я сделаю Тебя светом народов, чтобы спасение Мое простерлось до концов земли»
(Ис.49:6).

И немного позже пророк Исаия выражает по этому случаю радость:

«Возвеселись неплодная, нерождающая, воскликни и возгласи немучившаяся родами, потому что у оставленной гораздо более детей, нежели у имеющей мужа… ты распространишься направо и налево, и потомство твое завладеет народами и населит опустошенные города»
(Ис.54:1–5, Гал.4:27).

Здесь пророк изображает ветхозаветную еврейскую Церковь в виде замужней женщины, а языческие народы – в виде неплодной женщины, которая потом родит больше детей, чем первая жена. О призвании язычников на место отпавших от Царства иудеев предсказал также Осия (Ос.1:9–10, 2:23). В ветхозаветное время принадлежность к Царству обуславливалась национальностью. В новозаветное время необходимым условием для принадлежности к Царству Мессии будет вера, о чем писал Аввакум:
«Праведный верою жив будет»
(Авв.2:4, Ис.28:16).

В отличие от ветхозаветного закона, написанного на каменных скрижалях, новый Божий закон будет написан на самих сердцах членов Нового Израиля, то есть воля Божия станет как бы неотъемлемой частью их существа. Это написание закона на сердцах обновленного Израиля совершит Дух Святой, о чем пишут пророки Исаия, Захария и Иоиль. Как мы увидим, пророки, говоря о благодати Святого Духа, часто ее именовали водою. Благодать, подобно воде, освежает, очищает и дает жизнь душе человека.

О духовном обновлении первый предсказал пророк Исаия:
«Я изолью воды на жаждущее и потоки на иссохшее. Изолью Дух Мой на племя твое и благословение Мое на потомков твоих»
(Ис.44:3). У Захарии же мы читаем:

«На дом Давида и на жителей Иерусалима изолью Дух Благодати и умиления, и они воззрят на Него, Которого пронзили, и будут рыдать о Нем, как рыдают о единородном сыне, и скорбеть, как скорбят о первенце… В тот день откроется источник дому Давидову и жителям Иерусалима для смытия греха и нечистоты»
(Зах.12:10–13:1, 14:5–9, Ис.12:3).

Здесь, между прочим, предсказывается та покаянная скорбь, которую жители Иерусалима испытали после смерти Христа на Голгофе (см. Иоан. 19:37, Деян. 2:37). О духовном обновлении писал и пророк Иезекииль:

«И возьму вас из народов и соберу вас из всех стран, и приведу вас в землю вашу. И окроплю вас водою, – и вы очиститесь от всех скверн (нечистот) ваших, и от всех идолов ваших очищу вас. И дам вам сердце новое и дух новый дам вам. И возьму из плоти вашей сердце каменное и дам вам сердце плотяное (телесное – мягкое, доброе). Вложу внутрь вас дух Мой и сделаю то, что вы будете ходить в заповедях Моих и уставы Мои будете соблюдать и выполнять»
(Иез.36:24–27).

Следующее пророчество Иоиля дополняет три предыдущих.

«И будет после того, изолью от Духа Моего на всякую плоть, и будут пророчествовать сыны ваши и дочери ваши. Старцам вашим будут сниться сны, и юноши ваши будут видеть видения. И также на рабов Моих и на рабынь в те дни изолью от Духа Моего. И покажу знамения на небе и на земле: кровь и огонь и столпы дыма. Солнце превратится в тьму и луна – в кровь прежде, нежели наступит день Господень, великий и страшный. И всякий, кто призовет имя Господне, спасется»
(Иоил.2:28–32).

Начали исполняться эти предсказания на пятидесятый день после воскресения Христова (Деян.2). Сравни также с Ис.44:3–5, Иез.36:25–27 и Рим.10:13. Конец пророчества Иоиля о помрачении солнца относится к событиям перед концом мира.

Мессианское Царство иногда изображается пророками в виде высокой горы. Это символ, взятый от священной горы Сион, подходит к Мессианскому Царству потому, что оно, как гора, опираясь на землю, возводит людей в высь, к небу. Вот как пишет о Царстве Мессии пророк Исаия.

«В последние дни гора дома Господня будет поставлена во главу гор, и возвысится над холмами, и потекут к ней все народы. И пойдут многие народы и скажут: придите и взойдем на гору Господню, в дом Бога Иаковлева, и Он научит нас Своим путям, и будем ходить по стезям Его. Ибо от Сиона выйдет закон, и слово Господне – из Иерусалима»
(Ис.2:2–3).

Иерусалимом пророки именовали не только самый столичный город еврейского государства, но и Царство Мессии. Так, например, Исаия восклицал:

«Восстань, светись Иерусалим, ибо пришел свет твой, и слава Господня взошла над тобою. Ибо вот, тьма покроет землю, и мрак – народы, а над тобою воссияет Господь, и слава Его явится над тобою. И придут народы к свету твоему, и цари – к восходящему над тобою сиянию. Возведи очи твои и посмотри вокруг: все они собираются, идут к тебе… »
(Ис.60:1–5).

Это аллегорическое изображение Мессианского Царства повторяется с новыми подробностями в видении пророка Даниила. У него, кроме горы, говорится еще о камне, который отторгся от горы и сокрушил стоящего в долине истукана (идола). Камень, как мы уже объясняли, символизирует Мессию. Вот описание этого видения:

«Камень отторгся от горы без содействия рук, ударил в истукана, в железные и глиняные ноги его, и разбил их. Тогда все вместе раздробилось: железо, глина, медь, серебро и золото сделались, как прах на летних гумнах, и ветер унес их, и следа не осталось от них, а камень, разбивший истукана, сделался великой горой и наполнил всю землю».

Далее пророк Даниил объясняет это видение:

«Во дни тех царств
(вавилонского, потом – персидского, греческого и, наконец, римского)
Бог Небесный воздвигнет царство, которое во веки не разрушится, и царство это не будет предано другому народу. Оно сокрушит и разрушит все царства, а само будет стоять вечно»
(Дан.2:34–35, 44).

Здесь истукан обозначает земные царства. Сколько бы враги Мессии ни враждовали против Его Царства, их усилия не принесут успеха. Все земные царства раньше или позже исчезнут, только Мессианское царство пребудет вечно.

Иногда, как мы увидим, пророчества о Мессианском царстве говорят об идеальных жизненных условиях мира, радости и блаженства. Здесь у читателя могут возникнуть следующие недоумения: являются ли эти описания Царства неосуществимой мечтой? Или, может быть, сама новозаветная Церковь не имеет права претендовать на звание Царства Божия, так как на ее историческом пути встречается столько уклонений от того идеала, который начертан в пророчествах?

Чтобы правильно понять пророчества о Мессианском Царстве, надо помнить, что часто в них
объединяются разные эпохи,
отстоящие друг от друга многими столетиями, а иногда – тысячелетиями. Ведь в Мессианском царстве внешнее обусловлено внутренним: счастье, бессмертие, блаженство, полная гармония, мир и другие блага не насаждаются Богом принудительно и механически. Они есть результат того добровольного внутреннего обновления, через которое должны были пройти члены этого царства. Процесс духовного обновления должен был начаться сразу с момента пришествия Мессии, но завершиться в конце существования мира.

Поэтому пророческие видения благодатного царства Мессии охватывают в одной грандиозной картине многие века его существования – времена, близкие пророкам и пришествию Мессии, и одновременно времена, далекие, относящиеся к эпохе конца мира и начала новой жизни. Такое сопоставление близкого и дальнего в одной картине очень характерно для пророческих видений, и если о нем помнить, читатель сможет правильно понять смысл пророчеств о Мессианском царстве.

В следующем пророчестве Исаия пишет о радостных условиях в торжествующем царстве Мессии.

“Он будет (Мессия) судить бедных по правде, и дела страдальцев земли – решать по истине, и жезлом уст Своих поразит (грешную) землю, и духом уст Своих убьет нечестивого… Тогда (в конце времен) волк будет жить вместе с ягненком, и барс будет лежать вместе с козленком, и теленок, и молодой лев, и вол будут вместе, и малое дитя будет водить их… Не будут делать зла и вреда на всей святой горе Моей, ибо земля будет наполнена ведением Господа, как воды наполняют море. К корню Иесееву (Мессии), Который станет, как знамя для народов, обратятся язычники, и покой его будет слава»
(Ис.11:4–10, Рим.15:12).

Здесь под «нечестивым,» которого поразит Мессия, следует понимать последнего и самого большого нечестивца – Антихриста. Вот еще два предсказания великих пророков, относящиеся к той же эпохе.

Пророк Иеремия:

«Вот наступают дни, говорит Господь, и восставлю Давиду Отрасль праведную, и воцарится Царь, и будет поступать мудро и будет производить суд и правду на земле. Во дни Его Иуда спасется и Израиль будет жить безопасно. И вот имя Его, которым будут называть Его: «Господь – оправдание наше!»
(Иер.23:5–6).

Пророк Иезекииль:

«И поставлю над ними одного Пастыря, Который будет пасти их, раба Моего Давида. Он будет пасти их и Он будет у них пастырем. И Я, Господь, буду их Богом, и раб Мой Давид будет князем среди них…
И раб Мой Давид будет Царем над ними и Пастырем всех их, и они будут ходить в заповедях Моих и уставы Мои будут соблюдать и выполнять их»
(Иез.34:23–24, 37:24).

У ветхозаветных пророков грядущее Царство Мессии неизменно завершается надеждой на преодоление конечного зла человечества – смерти.
Воскресение мертвых и вечная жизнь
есть последняя победа Мессии над злом. Главы 25-я по 27-ю в книге пророка Исаии содержат хвалебную песнь Богу Церкви, торжествующую победу над смертью:

«Будут прославлять Тебя народы сильные, города страшных племен будут бояться Тебя. Ибо Ты был убежищем бедного, убежищем нищего в тесное для него время… И сделает Господь Бог на горе сей для всех народов трапезу тучных яств, трапезу чистых вин, из тука костей и самых чистых вин, и уничтожит на горе сей покрывало, покрывающее все народы, покрывало, лежащее на всех племенах. Поглощена будет смерть навеки, и ототрет Господь Бог слезы со всех лиц, и снимет поношение с народа Своего по всей земле… Сей есть Господь, на Него уповали мы, возрадуемся и возвеселимся о спасении Его! Ибо рука Господня почиет на горе сей… Отворите ворота, да войдет народ праведный, хранящий истину. Твердого духом Ты хранишь в совершенном мире, ибо на Тебя уповает он… Если нечестивый будет помилован, то не научится он правде»
(Ис.25:3–10, 26:2–3, 10).

О победе над смертью писал и пророк Осия:
«От власти ада Я искуплю их, от смерти избавлю их. Смерть! где твое жало? Ад! где твоя победа?»
(Ос.13:14). Надежду на воскресение выразил и живший в древности праведник многострадальный Иов в следующих словах:
«Я знаю, Искупитель мой жив, и Он в последний день восстановит из праха распадающуюся кожу мою сию, и я во плоти моей узрю Бога. Я узрю Его сам, мои глаза, не глаза другого, увидят Его»
(Иов.19:25–27).

В заключение приведем следующее пророчество, относящееся ко второму пришествию Мессии.

«Вот, с облаками небесными шел как бы Сын Человеческий, дошел до Ветхого Днями и подведен был к Нему. И Ему дана власть, слава и царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему. Владычество Его, владычество вечное, которое не пройдет, и царство Его не разрушится»
(Дан.7:13–14, Мф.24:30).

Суммируя здесь приведенные пророчества о Мессианском Царстве, мы видим, что все они говорят о духовных процессах: о необходимости веры, о прощении грехов, очищении сердца, духовном обновлении, об излиянии благодатных даров на верующих, о познании Бога и Его закона, о вечном завете с Богом, о победе над дьяволом и силами зла. Внешние же блага – победа над смертью, воскресение мертвых, обновление мира, восстановление справедливости и, наконец, вечное блаженство – наступят в качестве награды за добродетель.

Если пророки, изображая будущее блаженство, и употребляли слова, выражающие богатство, изобилие и подобные земные термины, то это они делали потому, что на человеческом языке не существует нужных слов для выражения блаженного состояния в духовном мире. Вот эти-то слова пророков о внешних благах, понимаемые некоторыми в грубом материалистическом смысле, послужили поводом для всевозможных искаженных представлений о земном мессианском царстве.

Надо сказать, что не одни только евреи времен Христа неправильно представляли себе мессианские времена в смысле земного благополучия. Подобные мечты продолжают возникать и по сей день в среде сектантов в виде, например, учения о 1000-летнем царстве Христа на земле (хилиазм). Пророки, Иисус Христос и Апостолы предсказывали о преображении физического мира, после чего осуществятся полная справедливость, бессмертие и райское блаженство. Эти всеми желаемые блага наступят после того, как этот вещественный мир, отравленный грехами, силою Божией преобразится в
«новое небо и новую землю, на которых обитает правда».
Тогда начнется новая, вечная жизнь.

Желающие наследовать преображенное Царство Мессии должны идти к этой новой жизни узким путем исправления себя, как учил Христос. Другого пути нет.

Книга Премудрости Иисуса, сына Сирахова

Перевод М. Журинской

Эти три книги в Вульгате располагаются после исторических книг. Во многих основополагающих списках греческого перевода Библии расположение такое же, но в некоторых, напротив, они находятся после книг Премудрости. Эти три книги образуют маленькую группу, отличающуюся некоторыми особыми признаками.

1. Их тексты плохо сохранились. Книга Товита восходит к утраченному семитскому оригиналу. Для своего перевода (Вульгаты) бл. Иероним использовал «халдейский» (арамейский) текст, до нас также не дошедший. Однако в одной из пещер Кумрана найдены фрагменты четырех арамейских рукописей книги Товита и одной еврейской. Переводы на греческий, сирийский и латинский языки дают возможность установить наслоения четырех редакций текста, из которых две основные представлены в Ватиканской (Codex Vaticanus) и в Александрийской (Codex Alexandrinus) рукописях, а две другие – в Синайской рукописи (Сodex Sinaiticus) и в древнем латинском переводе. Последняя из вышеназванных редакций текста, подкрепленная ныне кумранскими фрагментами, представляется наиболее древней.

Еврейский оригинал книги Иудифи также утрачен. Греческие тексты представлены в трех формах, значительно отличающихся друг от друга. Вульгата предлагает еще одну редакцию, также со значительными отклонениями; как кажется, бл. Иероним – не без использования некоторого арамейского переложения – всего лишь обработал более древний латинский перевод.

Книга Есфири дошла до нас в краткой редакции (масоретская версия) и в расширенной редакции (греческая версия). Что касается греческой версии, то опять–таки существуют два ее варианта: так наз. стандартный тип и отличающийся от него вариант Лукиана Антиохийского. Греческий перевод присовокупляет к еврейскому тексту следующие дополнения; сон Мардохея (начало Есф 1)1 , его толкование (в Есф 10 после 10:3), оба приказания Артаксеркса (Есф 3 – фрагмент между стт. 13 и 14, Есф 8 – фрагмент между стт. 12 и 13), молитвы Мардохея и Есфири (окончание Есф 4 после ст. 17), второй рассказ о явлении Есфири перед Артаксерксом (начало Есф 5) и приложение, объясняющее происхождение греческого перевода (конец Есф 10). Эти дополнения переведены бл. Иеронимом как приложения к еврейскому тексту (Вульг. 10:4–16:34), в нашем же переводе они последовательно вводятся туда, где находятся в греческом тексте.

2. Все три книги лишь весьма поздно вошли в канонСвященного Писания. Книги Товита и Иудифи не включены в еврейскую Библию и не рассматриваются в качестве канонических также и протестантами. Это – так называемые девтероканонические (второканонические) книги, которые вселенская Церковь признала в святоотеческую эпоху лишь после некоторых колебаний. Хотя их часто читали и использовали, но на Западе они официально фигурируют в каноне только после Римского собора 382 г., а на Востоке – после Трулльского собора в Константинополе (692 г.). Греческие фрагменты книги Есфири также девтероканоничны; их история сходна с историей двух других книг. Еврейская книга вызывала споры еще в раввинистическую эпоху (I в. по Р. Х.), но затем пользовалась у евреев большой популярностью.

3. Все три книги объединяются некоторыми литературными свойствами. Их повествование весьма вольно обходится с историей и географией. Согласно книге Товита, старый Товит в юности пережил разделение царства после смерти Соломона (931 г. до Р. Х., см. Тов 1:4); он был уведен в плен с коленом Неффалимовым (734 г., см. Тов 1:5,10), а его сын Товия умер лишь после разрушения Ниневии (682 г., см. Тов 14:15). Книга называет Сеннахирима прямым наследником Енемессара (Тов 1:15), и тем самым пропускает правление Саргона. Расстояние между Рагами Мидийскими в горах и Екбатанами на равнине не превышает в книге двух дней пути (Тов 5:6), в то время как на деле Екбатаны расположены на высоте 2 000 метров, гораздо выше, чем Раги, и оба города разделены расстоянием в 300 км.

У книги Есфири – более жесткие исторические рамки. Город Сузы описан с достоверностью, некоторые персидские обычаи отражены точно; Ахашверош (еврейская версия имени Ксеркса, в греческом переводе – Артаксеркс) – известный исторический персонаж, и его описываемый характер совпадает с тем, что пишет о нем Геродот. Однако приказ об избиении евреев, подписать который решается Артаксеркс, плохо совместим с политикой терпимости, проводимой Ахеменидами; еще менее вероятно, что он санкционировал убийство собственных подданных и что 75 000 персов беспрепятственно позволили себя уничтожить. В описываемое время царицу Персии, супругу Ксеркса звали Аместрис, и в истории не фигурируют ни Астинь (Вашти), ни Есфирь. И если Мардохей подвергся переселению при Навуходоносоре (Есф 2:6), то в правление Ксеркса ему должно было бы быть около 150 лет.

Но в наибольшей степени выказывает великолепное пренебрежение историей и географией книга Иудифи. Повествование приурочено ко временам Навуходоносора, который «царствовал над Ассириянами в великом городе Ниневии» (Иудифь 1:1); между тем Навуходоносор был царем Вавилона, а Ниневия была разрушена его отцом Набупалассаром. И напротив, возвращение из плена при Кире описывается как свершившийся факт (Иудифь 4:3; 5:19). У Олоферна и Вагоя – персидские имена, но налицо и явные отображения некоторых греческих обычаев (3:7–8; 15:13). Маршрут похода Олоферна (2:21–28) противоречит всякой географии. Когда он прибывает в Самарию, читатель полагает, что ступил наконец на твердую почву; названия местностей все множатся, но многие из них нам неизвестны и звучат странно, и даже относительно Ветилуи, города, находящегося в центре повествования, карта не в силах дать понять, где он расположен.

Эту удивительную свободу можно объяснить лишь тем, что авторы намеревались написать нечто иное, нежели историческое повествование. Вероятно, они исходили из реальных обстоятельств, которые, однако, послужили только поводом для развития сюжета, и тем самым стало невозможно определить, о каких действительных событиях идет речь. Развитие сюжета – собственное творчество авторов; оно и было предметом их миссии. Для того, чтобы установить ее цели, нужно определить интенцию каждой книги и извлечь то поучение, которое она стремится преподать.

Эта книга – семейная история. Товит, уведенный в изгнание еврей из колена Неффалимова, набожный, ревностный в исполнении закона и к делам милосердия человек, в Ниневии ослеп. У его родича Рагуила в Екбатанах есть дочь Сара, семь женихов которой погибли один за другим в свадебный вечер, убитые демоном Асмодеем. Оба они, и Товит, и Сара, взмолились Господу, дабы Он положил конец их жизни. Из этого двойного несчастья Бог по их молитве сотворяет великую радость: Он посылает ангела Своего, Рафаила, и тот сопровождает сына Товита Товию к Рагуилу, устраивает его брак с Сарой и дает ему лекарство, исцеляющее слепых. Перед нами – поучительный рассказ, в котором особое место занимают долг перед усопшими и совет раздавать милостыню. В сюжете самым настоятельным образом подчеркиваются семейные добродетели и развиваются возвышенные взгляды на брак. Ангел Рафаил одновременно открывает и скрывает деяния Бога, орудием Которого является. Книга приглашает узнавать промысел Божий в повседневных событиях, познать Бога, Который все обращает к добру.

Книга проникнута библейскими прообразами, прежде всего – из повествований о патриархах в книге Бытия. С литературной точки зрения ее можно поместить между книгами Иова и Есфири, с одной стороны, и между книгами пророков Захарии и Даниила – с другой. В ней можно найти точки соприкосновения с «Премудростью Ахикара», ср. Тов 1:22; 2:10; 11:18; 14:10, апокрифом, основной корпус которого восходит как минимум к V в. до Р. Х. Представляется, что книга Товит была написана ок. 200 г. до Р. Х., скорее всего в Палестине и, вероятно, по–арамейски.

В этой книге речь идет об истории победы, которую одержал над своими врагами избранный народ благодаря подвигу женщины. Маленький еврейский народ очутился перед лицом воинственной мощи Олоферна, который призван был подчинить весь мир царю Навуходоносору и уничтожить тех, кто поклоняется кому бы то ни было, а не обожествленному Навуходоносору. Евреи укрепились в Ветилуе, которая собиралась уже сдаваться, вынужденная к этому нехваткой воды. Здесь и появляется Иудифь, – молодая вдова, прекрасная, мудрая, богобоязненная и решительная, которая вначале побеждает малодушие своих соплеменников, а затем – и ассирийское войско. Она упрекает правителей города в недостатке упования на Бога, затем молится, наряжается, покидает Ветилую и предстает перед Олоферном. Она применяет против него соблазн и хитрость и, оставшись с пьяным наедине, отсекает ему голову. Ассирийцы бегут в паническом ужасе, их лагерь разорен. Народ прославляет Иудифь и движется в Иерусалим, чтобы принести Богу торжественное благодарение.

Кажется, что автор намеренно громоздит исторические искажения, чтобы отвлечь внимание от определенной исторической ситуации и целиком сосредоточить его на религиозном конфликте и его разрешении. Эта книга – искусно составленное повествование, родственное апокалипсисам. Олоферн, слуга Навуходоносора – воплощение сил зла; Иудифь, имя которой означает «иудеянка», выступает на стороне Бога, что представляется как интересы народа. Кажется, что эта сторона обречена на уничтожение, но Бог завоевывает Свою победу слабыми руками женщины, и народ Божий восходит в Иерусалим. В книге можно отыскать некоторые точки соприкосновения с книгами пророков Даниила, Иезекииля и Иоиля; события развиваются на равнине Изрееля, вблизи которой должен произойти Армагеддон, эсхатологическая битва, о которой говорится в Апокалипсисе ап. Иоанна (Откр 16:16). Победа Иудифи – это награда за ее молитву, за скрупулезное соблюдение ею законнических предписаний относительно чистоты; тем не менее перспектива книги предстает как универсалистская: спасение Иерусалима утверждено в Ветилуе, в той самой Самарии, которую столь ненавидели «правоверные» из числа ограниченных иудеев; религиозный смысл конфликта разъясняет Ахиор–аммонитянин (Иудифь 5:5–21), обратившийся к истинному Богу (Иудифь 14:5–10). Книга была написана в Палестине в середине II в. до Р. Х. в атмосфере национального и религиозного воодушевления, воцарившегося во времена восстания Маккавеев.

Книга Есфири, как и книга Иудифи, повествует об освобождении народа с помощью женщины. Евреям, жившим в Персии, грозит уничтожение из–за ненависти всемогущего визиря, Амана, но они спасаются благодаря вмешательству Есфири, молодой еврейки, ставшей царицей, которой руководит ее дядя Мардохей. Ситуация полностью меняется: Аман повешен, Мардохей занимает его место, евреи уничтожают своих врагов. В воспоминание об этой победе устанавливается праздник Пурим, и евреям напоминают о необходимости праздновать его ежегодно.

Этот рассказ содержит зримый пример враждебности по отношению к евреям в античном мире. Основания для такого юдофобства заложены в особенностях еврейского образа жизни, которые постоянно приводят к конфликту с политической властью (ср. гонения при Антиохе Епифане); подчеркнутый национализм – это оборонительное средство, защитная реакция.

Нужно принимать во внимание и долю литературной условности: все эти гаремные интриги и массовые избиения служат лишь для драматической заостренности тезиса религиозного характера. Возвышение Мардохея и Есфири и следующее из этого спасение напоминают историю Даниила, но прежде всего – историю Иосифа, который вначале был обращен в рабство, но затем возвысился на благо своему народу. В эпизоде с Иосифом из книги Бытия Бог не открывает Свою силу внешним образом, но тем не менее это Он направляет события. Точно так же в еврейской книге Есфири, где не упоминается имя Божие, Провидение руководит всеми перипетиями происходящего. Все действующие лица это знают и все свое упование возлагают на Бога, Который и осуществляет Свой план спасения, даже когда отказывают те люди, которых Он избрал Своими орудиями (ср. Есф 4:13–17, ключевой текст всей книги). Греческие дополнения написаны в тоне большей набожности, но они лишь выражают то, что уже содержится в тексте еврейского автора.

Греческий перевод существовал в 114 г. до Р. Х.; тогда он был послан в Египет ради обоснования праздника Пурим (Есф 10). Еврейский текст древнее; согласно 2Мак 15:36, палестинские евреи праздновали в 160 г. до Р. Х. «день Мардохея», что предполагает, что история Есфири и, возможно, сама книга уже были известны. В таком случае книга была написана во второй четверти II в. до Р. Х. Ее изначальная связь с празднованием Пурима не вполне определена: фрагмент Есф 9:20–32 выдержан в другом стиле и представляется дополнением. Истоки праздника затемнены. Может быть, книга связана с праздником опосредованным образом (2Мак 15:36 не называет «день Мардохея» Пуримом) и была призвана дать ему историческое обоснование.

Греческая книга Премудрости Соломона относится к девтероканоническим. Церковные писатели прибегали к ней со II в. по Р. Х., и несмотря на некоторые сомнения и на сопротивление (особенно – бл. Иеронима), она была признана равной книгам еврейского канона по боговдохновенности.

В первой части эта книга, называющаяся в Вульгате просто Liber Sapientiae ‘книга мудрости’, показывает роль мудрости в судьбе человека и сравнивает участь праведника и нечестивца при жизни и после смерти (Прем 1–5). Вторая часть (Прем 6–9) изображает истоки и сущность Премудрости, а также пути ее стяжания. Последняя часть (Прем 6–19) прославляет действие Премудрости и деяния Божии в истории избранного народа; при этом настойчиво подчеркивается (за исключением краткого введения, охватывающего события вплоть до начал человечества) решающий момент этой истории: освобождение из Египта. Пространное отступление (Прем 13–15) содержит острую критику идолопоклонства.

Подразумевается, что автор книги – Соломон, четко обозначаемый в Прем 9:7–8,12, хотя и не называемый по имени. Поэтому по–гречески книга и называется «Премудрость Соломона» (в западной традиции принято название «Книга Премудрости». – Пер.). Он говорит в книге как царь (7:5; 8:9–15) и обращается к своим собратьям по трону (1:1; 6:1–11,21). Но при этом здесь явно присутствует литературный художественный прием, благодаря которому это писание Премудрости, также как Еккл или Песн, связывается с именем величайшего мудреца Израиля. В действительности вся книга написана по–гречески, в том числе и первая часть (Прем 1–5), для которой иногда безосновательно предполагается наличие еврейского оригинала. В соответствии с единичностью автора находится и единообразие языка книги, который в своей патетике и риторике согласуется со стилистическим восприятием эпохи эллинизма.

Автор – наверняка еврей, исполненный веры в «Бога отцов» (9:1), гордящийся тем, что принадлежит к «святому народу» и «непорочному семени» (10:15), но это – еврей эллинистической эпохи. Подчеркивание им событий исхода, разработанное противопоставление египтян и израильтян, критика культа животных доказывают, что он жил в Александрии, которая при Птоломеях стала одновременно столицей эллинизма и центром еврейской диаспоры. Он цитирует Священное Писание по переводу Семидесяти, который возник в этой среде; следовательно, он жил после того, как этот перевод был сделан, но творения Филона Александрийского (20 г. до Р. Х. – 54 г. по Р. Х.) ему неизвестны. В свою очередь, как представляется, книга Премудрости не оказала на этого философа никакого влияния, хотя между обоими сочинениями существуют многочисленные точки соприкосновения: они написаны в одной и той же среде и не могут слишком далеко расходиться по времени возникновения. То, что книга Премудрости нашла свое применение в Новом Завете, не может быть доказано с полной очевидностью, но остается вероятность того, что она оказала литературное влияние на апостола Павла и что в прологе Евангелия от Иоанна, в гимне Логосу, отражаются представления, почерпнутые из этой книги.

Возможно, книга написана во второй половине I в. до Р. Х.; это – последняя по времени из книг Ветхого Завета.

Вначале автор обращается к тем своим землякам–евреям, чья верность вере была поколеблена достижениями александрийской культуры, блеском философских школ, развитием науки, притязаниями мистериальных культов, астрологии, герметизма10 или притягательной силой чувственных народных культов. Некоторые его апелляции указывают на то, что он ищет аудиторию и среди язычников, их он тоже хочет привести к Богу, Который любит всех людей. Но это его намерение остается на втором плане, и вся книга – в гораздо большей степени апологетическая, нежели миссионерская.

После того, как мы таким образом определили окружение, образованность и намерения автора, нечего удивляться тому, что в его книге наблюдаются многочисленные точки соприкосновения с греческой мыслью, значение которых, однако, не следует преувеличивать. Автор явно обязан греко–эллинистическому образованию своей системой абстрактной терминологии и легкостью в построении выводов, что было бы невозможным, если бы он пользовался еврейскими лексикой и синтаксисом. Он воспринял и некоторые философские понятия, классификационные принципы и дидактические темы, но эти заимствования, держащиеся в определенных границах, еще не означают его принадлежности к ученому направлению. Они всего лишь служат тому, чтобы выражать мысли, укорененные в Ветхом Завете. А о философских системах или астрологических построениях он, вероятно, знал не больше и не меньше любого образованного жителя Александрии в ту эпоху.

Автор – не философ и не богослов, он остается мудрецом Израиля. Как и его предшественники, он призывает к поискам мудрости, идущей от Бога, которая достигается через молитву, является источником добродетелей и помогает достичь всего, что есть добро. Но его горизонты шире, нежели у прежних мудрецов: он присоединяет к их учению о Премудрости последние достижения науки (7:17–21; 8:8). Он дает новый ответ на вопрос о воздаянии, в столь сильной степени волновавший учителей Премудрости. Он использует учение Платона о различении души и тела (ср. 9:15) и о бессмертии души, и говорит, что Бог создал человека для нетления (2:23), что это нетление и есть награда мудрости, дающей приблизиться к Богу (6:18–19). То, что происходит здесь, на земле, – лишь подготовка к другой жизни, в которой праведники обитают с Богом, а нечестивцы караются (3:9–10). Автор не говорит о воскресении плоти, однако, как кажется, допускает возможность ее воскрешения в одухотворенной форме, пытаясь таким образом соединить греческие представления о бессмертии с библейским учением о воскресении плоти (см. книгу Даниила).

Для него, как и для его предшественников, Премудрость есть Божественное свойство. Она все упорядочила еще при сотворении и направляет ход исторических событий. Начиная с гл. 11 то, что приписывалось Богу как Его свойство, непосредственно возводится к Нему; причина этого – в том, что Премудрость идентифицируется с Богом в сфере мироправления. Она – «чистое излияние славы Вседержителя {amp}lt;…{amp}gt; отблеск вечного света {amp}lt;…{amp}gt; образ благости Его» (7:25–26); поэтому она изображается отличной от Бога. Это не означает, что автор идет здесь дальше, нежели другие книги Премудрости, и рассматривает премудрость как в известной степени самостоятельное явление (ипостась). Однако весь отрывок о сущности Премудрости (7:22–8:8) представляется прогрессом в формулировании и углублении древних представлений.

Размышляя о прошлом Израиля (глл. 10–19), автор идет по стопам сына Сирахова (Сир 44–50, ср. также Пс 77/78; 104/105; 105/106; 134/135; 135/136), но в двух пунктах проявляется его самостоятельность. Вначале он пытается постичь смысл событий и набрасывает очерк философии истории, предпосылкой которого должно стать новое прочтение текстов, например, о защите Божией против Египта и Ханаана (11:15–12:27). Но прежде всего он использует библейское изложение для доказательства одного тезиса. Главы 16–19 – это единое и подробное противопоставление участи египтян и израильтян; ради того, чтобы ярче выделить руководящую идею этого фрагмента, автор обогащает изложение вымышленными деталями, соединяет различные обстоятельства, возносясь над фактами. Это – прекрасный пример сочинения в форме мидраша, позднее столь излюбленной писателями раввинистической эпохи.

Вкусы изменились, многое в этой книге устарело, но ее первая часть (глл. 1–9) и сегодня в сильной степени питает христианскую веру, обретя свою значимость в литургической практике.

Текст книги Премудрости Соломона сохранился в четырех больших рукописях: ватиканской (Codex Vaticanus, IV в.), cинайской (Codex Sinaiticus, IV в.), александрийской (Codex Alexandrinus, V в.) и в так наз. «Списке Ефрема» (Codex Ephraemi rescriptus, V в.), и в многочисленных вторичных рукописях. Лучшая рукопись – так наз. Textus receptus («принятый текст»), взятый как основа для перевода в Иерусалимской Библии.

Две Пасхи

Несомненно, что важнейшим событием в жизни еврейского народа был выход его из Египта и получение Обетованной земли. Господь спас еврейский народ от непосильного рабства, сделал его избранным народом, дал ему на горе Синай Свой Божественный закон, заключил с ним союз и ввел его в обетованную праотцам землю. Все эти великие события в жизни избранного народа сосредоточились в празднике Пасхи. В этом празднике евреи ежегодно отмечали все бесчисленные благодеяния Божии, оказанные еврейскому народу.

Теперь сопоставим еврейскую ветхозаветную Пасху с величайшим событием Нового Завета. Господь Иисус Христос претерпел страдания, умер на кресте и воскрес из мертвых именно в дни еврейской Пасхи. Это совпадение двух величайших событий – образование ветхозаветного Израиля и основание новозаветной Церкви – не может быть случайно! Оно указывает на то, что между Пасхальными событиями Ветхого и Нового заветов существует глубокая внутренняя связь, а именно: важнейшие события в жизни еврейского народа были прообразами новозаветных событий. Чтобы увидеть эту духовную связь, сопоставим эти события.

Ветхозаветная Пасха

Заклание непорочного агнца, кровью которого искуплены израильские первенцы.

Переход евреев через Красное море и освобождение от рабства.

Вступление в союз с Богом на 50-й день после выхода из Египта и получение от Бога закона.

Странствование по пустыне и разные испытания.

Вкушение чудесно посылаемой Богом манны.

Воздвижение медного змия, глядя на который евреи исцелялись от укусов змей.

Вступление евреев в обетованную землю.

Новозаветная Пасха

Заклание на кресте Агнца Божия, кровью которого искуплены новые первенцы, христиане.

Крещение освобождает человека от рабства греха.

Сошествие Святого Духа в 50-й день после Пасхи, чем положено начало Нового Завета.

Жизнь христианина среди испытаний и скорбей.

Вкушение верующими «небесного хлеба» тела и крови Христовой.

Крест Христов, глядя на который верующие спасаются от козней дьявола.

Получение верующими Царства Небесного.

Действительно, сходства поразительные! Наличие этой параллели между ветхозаветными и новозаветными событиями, связанными с Пасхой, указывали, как Сам Господь Иисус Христос, так и Его апостолы. Таким образом, мы видим, что не только пророки писали о Мессии и о новозаветных временах, но и вся религиозная жизнь еврейского народа в ветхозаветное время имела самое тесное отношение к делу Мессии. Этот факт указывает нам на полное духовное единство новозаветной Церкви с ветхозаветным Израилем. Поэтому все пророчества, в которых упоминаются имена Израиля, Иерусалима, Сиона и т. д. имеют свое полное и совершенное осуществление в благодатной Церкви Христовой.

Предстоящее обращение еврейского народа к Христу.

Как мы уже писали, большинство евреев времен Христа не узнали в Нем обещанного Богом Мессию и отвергнули Его. Им хотелось в лице Мессии иметь могущественного царя-завоевателя, который бы доставил еврейскому народу славу и богатство. Христос же проповедовал добровольную бедность, кротость, любовь к врагам, что для многих было неприемлемо. С веками религиозное настроение еврейского народа мало изменилось, и евреи продолжают не признавать Христа. Однако, святой ап. Павел ясно предсказал, что в последние времена произойдет массовое обращение евреев ко Христу. Это признание Христа и вера в Него многих, как в Спасителя мира, совпадет с резким охлаждением веры среди христианских народов и массовым отступлением. Предсказание ап. Павла об обращении к вере еврейского народа содержится в 10-й и 11-й главах его послания к Римлянам. Эти две главы проникнуты великой скорбью по поводу религиозного ожесточения современных ему евреев.

Приведем здесь основные мысли интересующего нас пророчества ап. Павла.
«Не хочу оставить вас, братия, в неведении о тайне сей, что ожесточение произошло в Израиле отчасти до времени, пока войдет (в Церковь) полное число язычников, и так весь Израиль (последних времен) спасется, как написано: придет от Сиона Избавитель и отвратит нечестие от Иакова»
(Рим.11:25–26). Кто будет этот «Избавитель» – апостол не поясняет: сам ли Христос, или пророк Илия, которому по преданию предстоит придти перед концом мира, чтобы обличить лживость Антихриста, или кто-нибудь из еврейского народа?

За последние 30–40 лет появились признаки начала возрождения веры во Христа среди евреев. В целом ряде больших городов США появились миссионерские центры евреев-христиан, проповедующих среди своих братьев по крови веру в Господа Иисуса Христа. Очень интересно и поучительно познакомиться с их брошюрами и книгами на религиозную тему. Видно, что составители этих брошюр отчетливо понимают Священное Писание и ветхозаветную еврейскую религию. Ясно и убедительно они объясняют предсказания пророков о Мессии и о Его благодатном Царстве. Интересующиеся могут выписать такие миссионерские брошюры на английском языке по адресу: Веth Sаr Shаlоm Рubliсаtиоn 250 W. 57 St. N.Y., N.Y. 10023. Есть отделы этой миссионерской организации и в других больших городах США.

Молим Бога помочь евреям увидеть своего Спасителя и начать служить Ему так усердно, как служили Богу их славные предки!

Книги Маккавейские2

Обе книги Маккавейские не относятся к тем писаниям евреев, которые считаются каноническими, однако христианская Церковь признает их Богодухновенными и тем самым второканоническими. Они связаны с историей борьбы, которую евреи вели против власти Селевкидов, добиваясь религиозной и политической свободы своего народа. Название происходит от прозвища Маккавей, которое носил главный герой этих событий (см. 1Мак 2:4) и которое было перенесено на книги о нем.

Первая книга Маккавейская во введении (глл. 1–2) представляет обе враждующие стороны в их противостоянии: эллинизм, распространившийся повсюду и находящий поддержку у некоторых евреев, и восстание народной совести, отстаивающей необходимость верности закону и храму; на одной стороне – Антиох Епифан, осквернивший храм и развернувший гонения, на другой – Маттафия, призывающий к священной войне. Главная часть книги делится на три фрагмента: они описывают подвиги трех сыновей Маттафии, которые один за другим берут на себя руководство восстанием. Иуда Маккавей (с 166 по 160 г. до Р. Х., см. 1Мак 3:1–9:22) одерживает ряд побед над полководцами Епифана, очищает храм и добивается для евреев возможности жить свободно в соответствии со своими обычаями. При Димитрии I он испытывает затруднения из–за интриг первосвященника Алкима, однако его воинские подвиги продолжаются: Никанор, захотевший разрушить храм, побежден и убит. Для укрепления своих позиций Иуда ищет связей с римлянами. Он находит смерть на поле боя. Его преемником становится его брат Ионафан (160–142 гг., см. 1Мак 9:23–12:53). Политические действия приобретают большее значение, нежели военные операции. Ионафан с ловкостью использует притязания на сирийский трон в своих интересах. Александр, сын Антиоха Епифана, делает его первосвященником, его признает Димитрий II и утверждает Антиох VI. Он пытается заключить союз с Римом и Спартой. Области, контролируемые им, расширяются, внутренний мир, как кажется, упрочен, как вдруг Ионафан попадает в руки Трифона, изменившего своему царю Антиоху VI. Брат Ионафана Симеон (142–134 гг., см. 1Мак 13:1–16:24) поддерживает Димитрия II, вновь завоевавшего власть, который – а вслед за ним затем и Антиох VII – признает его первосвященником, военачальником и этнархом евреев. Тем самым достигнута политическая самостоятельность. Эти его звания подтверждаются всенародным решением. Обновляется союз с Римом, наступает время мира и благосостояния. Но тут Антиох VII вновь оборачивается против евреев, и Симеона вместе с обоими его сыновьями убивает его зять, думающий тем самым угодить царю.

Итак, повествование 1 Мак охватывает сорок лет от воцарения Антиоха Епифана в 175 г. до смерти Симеона и начала правления Иоанна Гиркана в 134 г. Книга была написана по–еврейски, но сохранилась только в греческом переводе. Ее автор – еврей из Палестины, который писал после 134 г., но до захвата Иерусалима Помпеем в 63 г. Последние строки книги (1Мак 16:23–24) указывают на то, что она была написана по меньшей мере в конце царствования Иоанна Гиркана, но скорее всего немного спустя после его смерти в 100 г. Книга представляет ценный документ для истории той эпохи при том условии, что будут приняты во внимание ее литературный жанр – подражание древним хроникам Израиля – и тенденция ее автора.

Ибо хотя автор и распространяется о подробностях военных действий и политических интриг, в намерения его входит дать религиозную концепцию истории. Он рассматривает несчастья своего народа как кару за грехи и приписывает успех своих героев поддержке Божией. Он – иудей, ревностный в вере, который понял, что борьба между языческим влиянием и обычаями отцов ведется ради этой веры. К тому же он – решительный противник эллинизации и полон восхищения героями, сражавшимися за закон и храм и завоевавшими для своего народа вначале религиозную свободу, а затем – национальную независимость. Он – летописец борьбы, в которой был спасен еврейский народ как носитель Откровения.

Вторая книга Маккавейская не является продолжением первой. Ее содержание отчасти параллельно содержанию предыдущей, хотя и исходит из более ранних событий конца правления Селевка IV, предшественника Антиоха Епифана, а завершается поражением Никанора перед смертью Иуды Маккавея. Следовательно, ее содержание охватывает только пятнадцать лет, что соответствует в 1 Мак главам 1–7.

Характер повествования здесь существенно иной. Книга, изначально написанная по–гречески, сама рекомендует себя как краткое изложение труда некоего Иасона Киринейского (2Мак 2:19–32); в ее начале помещены два письма иерусалимских евреев (2Мак 1:1–2:18). Она написана в стиле эллинистских писателей (и не из лучших) и иногда производит впечатление чрезмерно патетическое. Это – произведение скорее проповедника, нежели историка, хотя автор выказывает большую осведомленность в греческих установлениях и лучшее знание главных персонажей, чем автор 1 Мак. Автор 2 Мак желает и нравиться, и поучать, см. 2:25; 15:39. Таковы его цели, когда он повествует об освободительной войне под предводительством Иуды Маккавея, которая велась при поддержке небесных сил и была выиграна благодаря Божественному вмешательству (2:19–22). Даже гонения предстают как средство милосердия Божия: Бог предупреждает свой народ, прежде чем исполнится мера греховности (6:12–17). Автор пишет для евреев Александрии; в его намерения входит пробудить в них чувство общности с палестинскими евреями. Прежде всего он стремится привлечь их внимание к судьбам храма, – средоточия религиозной жизни, согласно закону, и предмета ненависти язычников. Эта его тенденция выражается в построении книги: после эпизода с Илиодором (3:1–40), где подчеркивается непостижимая святость святилища, первая часть заканчивается смертью гонителя Антиоха Епифана, осквернившего храм, и учреждением праздника освящения храма (4:1–10:8); вторая часть книги (10:9–15:36) также заканчивается смертью гонителя – Никанора, который угрожал храму, и введением праздника в память этого события. Оба письма, помещенные в начале книги (1:1–2:18), преследуют ту же цель: это призыв иерусалимских евреев к их братьям в Египте праздновать вместе с ними день освящения храма.

Так как последнее из описываемых событий – это смерть Никанора, труд Иасона Киринейского мог быть написан вскоре после 160 г. до Р. Х. Если редактор, представивший сокращенный вариант его текста, сам присовокупил оба письма в глл. 1–2 как сопроводительные письма при пересылке – что, впрочем, оспаривается, – то можно было бы фиксировать дату составления согласно данным 2Мак 1:10а, что соответствует 124 г. до Р. Х. Не следует недооценивать историческую значимость книги, хотя временами автор (или редактор?) сокращенного варианта включает в него апокрифические рассказы (см. 1:10б–2:18) и передает патетические описания Илиодора (гл. 3) и его рассказы о мученичестве Елеазара (6:18–31) и семи братьев (7), которые он нашел у Иасона и которые наглядно представляют основу его религиозных воззрений. Но общая согласованность с 1 Мак удостоверяет историчность событий, о которых повествуют эти два взаимонезависимых источника. Данные 2 Мак следует предпочесть в важном пункте ее расхождения с 1 Мак: в то время как 1 Мак помещает очищение храма до смерти Антиоха Епифана (1Мак 6:1–13), 2 Мак (9:1–29) отодвигает это событие на время после его смерти. Недавно опубликованный вавилонский хронологический документ («Список Селевкидов») это подтверждает: Антиох умер в октябре/ноябре 164 г., перед переосвящением храма в конце декабря того же года. Нет никаких оснований для того, чтобы усомниться в данных, приводимых в самостоятельных фрагментах 2 Мак (гл. 4) относительно времени до осквернения храма Антиохом. Однако тот, кто обрабатывал труд Иасона – и скорее он, чем сам Иасон – виновен в грубой хронологической ошибке: к письму Антиоха V (11:22–26) он присоединяет другие письма (11–12:9), а также сообщает о событиях, которые происходили в правление Антиоха IV и должны быть помещены между глл. 8 и 9.

Значимость книги – в высказываниях о воскресении мертвых (7:9; 14:46), о посмертном осуждении (6:26), о заслуге мучеников (6:18–7:41), о предстательстве святых (15:12–16), а также в молитве об усопших (12:41–46). Поскольку они относятся к тем вопросам, которые остаются открытыми в других писаниях Ветхого Завета, это вполне оправдывает тот авторитет, который придает этой книге Церковь.

Та хронологическая система, которой придерживаются обе книги, стала нам лучше известна со времени открытия клинописной таблички, – уже упоминавшегося «Списка Селевкидов». В нем содержится фрагмент хронологии царей династии Селевкидов, благодаря которому стало возможным установить точную дату смерти Антиоха Епифана. Установлено, что 1 Мак придерживается македонского летоисчисления, начинающегося с 312 г. до Р. Х., а 2 Мак следует еврейскому летоисчислению, которое, в свою очередь, соответствует исчислению вавилонскому и начинается с месяца нисана (с 3 апреля) 311 г. Но есть два исключения: в 1 Мак события, относящиеся к храму и к еврейской истории, датируются по иудейско–вавилонскому календарю (1:54; 2:70; 4:52; 9:3,54; 10:21; 13:41,51; 14:27; 16:14), а цитируемые в 2Мак 11 письма помечены по македонскому календарю, что совершенно нормально.

Текст дошел до нас в трех унциальных рукописях (Синайской, Александрийской и Венецианской) и в примерно трех десятках минускульных рукописей, но в Синайской рукописи, наилучшим образом представляющей текст, к сожалению, утрачена часть, соответствующая 2 Мак. Минускульные рукописи, фиксирующие версию священника Лукиана (300 г. по Р. Х.), иногда сохранили более древний текст, чем другие греческие рукописи; этот текст отражается в «Иудейских древностях» историка Иосифа Флавия, который в общем следует 1 Мак и не знает 2 Мак. Латинский перевод Vetus Latina, в свою очередь, использует греческий текст, который также утрачен, но понятно, что зачастую он лучше текста тех рукописей, которые нам известны3 . Перевод Вульгаты принадлежит не бл. Иерониму, для которого книги Маккавейские были неканоническими, и представляет лишь вторичную форму текста.

Книги Премудрости4

Книгами Премудрости называют пять книг Ветхого Завета: книги Иова, Притч Соломона, Екклезиаста, Премудрости Иисуса, сына Сирахова и Премудрости Соломона. Обычно, хотя, собственно говоря, безосновательно, к ним причисляют и Песнь песней. В этих писаниях Премудрости выражается то же направление религиозной мысли, что и в некоторых псалмах и в ряде мест книг Товита и пророка Варуха.

Подобная литература мудрости процветала на всем Древнем Востоке. Трактаты о мудрости создавались на протяжении всей истории Египта. В Месопотамии писали притчи, басни, стихи о страдании, сопоставляемые с книгой Иова. Эта месопотамская мудрость достигла Ханаана: в Рас Шамре найдены тексты о мудрости, написанные по–аккадски. Из арамейской языковой сферы вышла «Премудрость Ахикара», сочинение ассирийского происхождения, переведенное на многие древние языки. Подобная учительная мудрость была интернациональной. Религиозные проблемы занимали ее в меньшей степени, чем принципы мироустройства и жизненные задачи. Она вносила ясность в жизнь отдельного человека не с помощью философской рефлексии по греческому образцу, но благодаря тому, что собирала плоды опыта. Она была искусством жить и знаком хорошего воспитания. Она учила человека тому, как он должен вести себя в существующем мире и стремилась помочь ему в достижении счастья и успеха. Но этого никоим образом нельзя было ожидать всегда. Этим объясняется глубокий пессимизм ряда произведений учительной мудрости в Египте и Месопотамии. Эта мудрость была известна и в Израиле. Когда Библия желает воздать высочайшую хвалу мудрости Соломона, она говорит, что его мудрость была выше мудрости всех сынов востока и всей мудрости египтян, ср. 3Цар 4:30. Известны были арабские и едомские мудрецы, см. Иер 49:7; Вар 3:22–23; Авд 8. Иов и трое мудрецов, его друзей, живут в Едоме. Автору книги Товита была известна «Премудрость Ахикара», а в Притч 22:17–23:11 передаются – и зачастую почти дословно – египетские притчи. Некоторые псалмы приписываются Еману и Ефану, согласно 3Цар 4:31, – ханаанским мудрецам. Книга Притч Соломона содержит слова Агура (Притч 30:1–14) и Лемуила (Притч 31:1–9); оба они происходят из североарабского племени масса, см. Быт 25:14.

Тем самым неудивительно, что первые писания мудрости Израиля были очень похожи на писания его соседей: ведь они происходили из одного и того же культурного ареала. Вряд ли древние тексты книги Притч предлагают читателю нечто большее, нежели предписания человеческой мудрости. Если не считать книг Премудрости Иисуса, сына Сирахова, и Соломона, – самых поздних из книг Премудрости, – литература мудрости не занимается великими вопросами Ветхого Завета: законом, заветом, избранничеством, спасением. Мудрецы Израиля не печалятся об истории и о будущем своего народа; как и их восточные коллеги, они обращены к судьбе отдельного человека. Но тем не менее они рассматривают ее в более высоком свете – в свете веры в Ягве. Несмотря на общность происхождения и на множество совпадений, здесь заложено сущностное различие, обогатившее израильскую мудрость, и по мере развития Откровения это различие становится все отчетливее. Противопоставление мудрости и глупости становится противопоставлением праведности и неправедности, набожности и безбожия. На деле истинная мудрость – страх Божий, а страх Божий – это набожность. Если мудрость Древнего Востока – это гуманизм, то можно было бы сказать, что мудрость Израиля – это «религиозный гуманизм».

Но это религиозное осмысление мудрости постоянно развивалось. У еврейского слова, выражающего это понятие – очень широкое поле значения. Оно может обозначать ловкость ремесленника, профессиональные навыки, политическое чутье, способность к различению, жизненный опыт, а также хитрость, скрытность, магическую практику. Такая человеческая мудрость может обернуться к добру и ко злу, и эта двойственность делает понятными уничижительные суждения пророков об учителях подобной мудрости (Ис 5:21; 29:14; Иер 8:9). Отсюда объясняется и то, что о Премудрости Божией заговорили далеко не сразу, хотя Бог и даровал людям мудрость, и уже в Угарите мудрость считалась атрибутом великого бога Эля. Лишь в послепленных писаниях заходит речь о том, что только Бог мудр, что Он обладает выдающейся мудростью, которую человек хотя и воспринял в акте творения, но не в состоянии самостоятельно познать ее основания; ср. Иов 28; 38–39; Сир 1:1–10; 16:34 и сл.; 39:12 и сл.; 42:15–43:33 и т. д. В большом прологе, предпосланном книге Притч (Притч 1–9), Божественная Премудрость говорит как личность, она – с Богом с предвечных времен и с Ним в творении; см. особенно Притч 8:22–31. В книге Иова (гл. 28) она является как нечто отличное от Бога, и только Он знает, где она скрыта. В Сир 24 сама Премудрость говорит о себе, что выходит из уст Всевышнего, обитает в небесах и послана Богом к Израилю. В книге Премудрости Соломона (7:22–8:1) она – «излияние славы Вседержителя» и «отблеск вечного света». Так Премудрость как свойство Бога отделяется от Него и становится личностью. В очень значительной степени это – проявление приема литературной выразительности, и, как представляется, не выходящая из границ ветхозаветной веры литературная персонификация, однако в ней кроется нечто таинственное; она подготавливает откровение Божественных Лиц. Как Премудрость, так и Логос в прологе Евангелия от Иоанна – одновременно в Боге и у Бога; и все упомянутые великолепные тексты Ветхого Завета показывают, насколько оправдано то, что апостол Павел называет Иисуса Христа Божией премудростью (см. 1Кор 1:24).

Поскольку преимущественной сферой интереса мудрецов была судьба отдельного человека, для них исключительным значением обладала проблема воздаяния. В их духовном мире и благодаря их размышлениям развивается учение о связи деяния и участи. В наиболее древних фрагментах книги Притч мудрость, то есть праведность, необходимым образом ведет к счастью, а глупость, то есть неправедность – к гибели. И это Бог вознаграждает добрых и карает злых. Та же точка зрения представлена еще и в прологе той же книги (3:33–35; 9:6,18). Это воззрение лежит в основе древнего учения о мудрости, вытекавшего из того, что миром правит мудрый и справедливый Бог. При этом апеллировали к опыту, но именно опыт часто вступает в противоречие с такой концепцией. Это самым драматическим образом показывает книга Иова, в которой трое друзей защищают традиционные воззрения. Но в проблеме праведника, пребывающего в несчастье, нет ответа, который удовлетворил бы человеческий дух, если делать упор на земную участь; здесь возможно только одно: невзирая ни на что, держаться веры в Бога. И хотя тон книги Екклезиаста совершенно иной, но она тоже не предлагает иного решения и также подчеркивает недостаточность расхожих ответов, отвергая ту идею, что от Бога можно требовать справедливости и претендовать на счастье как на что–то, что Он нам должен. Того же учения придерживается книга Премудрости Иисуса, сына Сирахова; она прославляет счастье мудрых (Сир 14:20–15:10), но, движимая мыслью о смерти, знает, что все зависит от последнего часа; книга говорит, что «легко для Господа – в день смерти воздать человеку по делам его» (Сир 11:26; ср. 1:13; 7:36; 28:6; 41:9). Здесь начинает брезжить учение о последних делах, но отчетливым образом оно не выражается. Немного позже выразит веру в посмертное определение участи человека книга Даниила (Дан 12:2); здесь эта вера связана с верой в воскресение мертвых, поскольку еврейское мышление не в силах представить жизнь духа, отделенного от тела. В среде александрийских иудеев осуществляется параллельное развитие идеи, но здесь оно продвигается несколько дальше. На основе соприкосновения еврейского мышления с платонической философией и ее теорией бессмертия души книга Премудрости Соломона может лишь утверждать, что «Бог создал человека для нетления» (Прем 2:23), и что душа верующего после смерти будет вкушать у Бога безграничное блаженство, в то время как безбожники претерпят кару (3:1–12). Тем самым великая проблема мудрецов Израиля находит свое разрешение.

Самая простая и самая древняя из форм литературы мудрости – это машал. Это – множественное число названия той книги, которую мы называем книгой Притч Соломона. Машал – это нечто вроде меткой, выразительной формулировки, пословицы или афоризма. Наиболее древние фрагменты книги Притч содержат лишь краткие сентенции. Затем машал развивается, становится притчей или аллегорией, речью мудрости или учительным стихотворением. Это развитие, ощутимое уже в небольших приложениях к книге Притч, а более всего в прологе (Притч 1–9), с необычайной интенсивностью продолжается в последующих книгах: книги Иова и Премудрости Соломона – это великая литература.

Исходя из всех этих литературных форм, в том числе и самых простых, и следует искать истоки мудрости в жизни семьи или клана. Наблюдения над природой и человеком, накапливавшиеся из поколения в поколение, и находили свое выражение в притчах, правилах земледелия, в кратких сравнениях, которые давали возможности для нравственного осмысления и могли служить правилами поведения. Такое же происхождение можно предположить и для первых формулировок обычного права, которые зачастую совпадали с притчами мудрости и по содержанию, а не только по форме. Этот поток народной мудрости параллельно вел к формированию корпуса книг Премудрости; например, из народной мудрости вышли притчи в 1Цар 24:14; 3Цар 20:11; басни в Суд 9:8–15 и в 4Цар 14:9. Из этого же источника черпали и пророки (Ис 28:24–28; Иер 17:5–11).

Благодаря своей выразительной краткости, которая запечатлевалась в памяти, притчи были как будто специально созданы для устной передачи. Отец или мать приучали к ним сына (Притч 1:8; 4:1; 31:1; Сир 3:1), – а ведь тогда и учитель называл ученика, которого он обучал, «сын мой», и мудрецы держали школы (Сир 51:23,26; ср. Притч 7:1 и сл.; 9: 1 и сл.). Мудрость становилась привилегией образованного слоя, тех, кто, следовательно, умел и писать. Мудрецы и писцы фигурируют параллельно в Иер 8:8–9. Сир 28:34–39:11 прославляет профессию писца в противопоставлении работе ремесленника, поскольку писец в состоянии овладеть мудростью. Писцы поставляли царских чиновников; изначала они развивали учение о Премудрости при дворе царя. У всех этих признаков существуют точные параллели в других древневосточных ареалах распространения учения о мудрости, в Египте или Месопотамии. Один из корпусов Притч Соломона был собран «мужами Езекии, царя Иудейского» (Притч 25:1). Но эти мудрецы не только собирали древние притчи, но и писали сами. Два произведения, созданные, вероятно, при дворе Соломона, – история Иосифа и история династии Давида, – могут в широком смысле слова рассматриваться как писания мудрости.

Итак, мудрецы живут в совершенно иной среде, нежели та, из которой вышли священнические и пророческие писания: Иер 18:18 перечисляет в качестве трех сословий священников, мудрецов и пророков. Интересы мудрецов были иными: они не особенно заботились о культе и не казались ни удрученными несчастьями своего народа, ни воодушевленными той великой надеждой, которой только и держался народ. Но начиная с эпохи плена эти три течения слились в одно. В прологе книги Притч слышатся ноты пророческой проповеди; книги Иисуса, сына Сирахова (Сир 44–49), и Премудрости Соломона (Прем 10–19) содержат настойчивые размышления об истории спасения. Бен Сира5 почитает священство, он – пламенный приверженец культа и, наконец, соединяет воедино мудрость и закон (Сир 24:23–34). Это – союз книжников (или мудрецов) и учителей закона; такое же соотношение между ними было и во времена Иисуса.

Мы оказываемся здесь в конце долгого пути Ветхого Завета, начало которого связывается с именем Соломона. Для этого также можно отыскать древневосточные параллели: два египетских текста о мудрости выдают себя за учение, преподанное фараоном своему сыну. От 3Цар 4:29–34 (ср. 3:12,28; 10:1–9) и до Сир 47:12–17 Соломону воздается хвала как величайшему мудрецу Израиля. Обе древнейшие и важнейшие версии книги Притч (Притч 10–22 и Притч 25–27) приписываются ему; этим объясняются и слова в Притч 1:1, предваряющие всю книгу. Его имя стоит и на книге Екклезиаста, на книге Премудрости Соломона, на Песне песней. Все учение о Премудрости, которое постепенно стало достоянием избранного народа, было призвано подготовить Откровение вочеловечившейся Премудрости, но «здесь больше Соломона» (Мф 12:42).

б) Пророчества в хронологическом порядке.

Место в Писании

Книга Бытия

Семя Жены сотрет главу змия

22О – благословении в Потомке Авраама

49 – Примиритель из колена Иуды

(Чис.24:17) – Звезда Иакова

(Втор 18:18–19) – Пророк подобный Моисею

(Иов.19:25–27) – Об Искупителе, Который воскресит

(2Цар.7:13) – Вечность Мессианского Царства

Псалмы (цифры в скобках соответствуют Еврейской Библии)

Пс.2-й (2) Мессия – Сын Божий

Пс.8 (8) Хвала младенцев при входе в Иерусалим

Пс.15 (16) Его плоть не увидит тления

Пс.21 (22) Крестные страдания Мессии

Пс.29 (30) Душа вышла из ада

Пс.30 (31) «В руки Твои предаю дух мой»

Пс.39 (40) Мессия пришел исполнить волю Божию

Пс.40 (41) О предателе

Пс.44 (45) Мессия – Бог

Пс.54 (55) О предателе

Пс.67 (68) «Восшел на высоту, пленил плен» (Еф.4, Евр.1:3)

Пс.68 (69) «Ревность Дома Твоего съедает Меня»

Пс.71 (72) Описание славы Мессии

Пс.94 (95) О неверии иудеев

Пс.109 (110) Вечный Первосвященник по чину Мелхиседека

Пс.117 (118) «Не умру, но жив буду..» Мессия – камень, отвергнутый строителями

Пс.131 (132) Потомок Давида воцарится на веки

Пророк Исаия

Ис.2:2–3 Царство Мессии подобно горе

Ис.6:9–10 Неверие иудеев

Ис.7 Рождение от Девы

Ис.9:1–2 Проповедь Мессии в Галилее

Ис.9:6–7 Мессия – Бог крепкий, Отец вечности

Ис.11:1–10 На Нем – Дух Господень, о Церкви

Ис.12О радости и благодати

Ис.25–27 Хвалебная песнь Мессии

Ис.28:16 – краеугольный камень

Ис.35:5–7 Исцелит всевозможные болезни

Ис.42:1–4 О кротости Отрока Господня

Ис.43:16–28 призвание язычников,

Ис.44 Излияние благодати Св. Духа

Ис.49 Мессия – свет народам

Ис.50:4–11 О поругании Мессии

Ис.53 О страданиях и воскресении Мессии

Ис.54:1–5 О призвании язычников в Царство

Ис.55 О вечном завете

Ис.60:1–5 Его Царство – Новый Иерусалим

Ис.61:1–2 Дела милосердия Мессии

Прор. Иоиль
Иоил.2:28–32 О дарах Св. Духа

Прор. Осия
Ос.1, 2 Призвание язычников

Ос.6:1–2 Воскресение на третий день

Ос.13 Уничтожение смерти

Прор. Амос
Ам.8О восстановлении скинии Давида

Ам.8:9 Помрачение солнца

Прор. Михей
Мих.5О рождении Мессии в Вифлееме

Прор. Иеремия

Иер.23 Мессия – праведный Царь

Иер.31 Избиение младенцев в Вифлееме

Иер.31:31–34 Установление Нового Завета

Варух
Вар.3:36–38 О пришествии Бога на землю

Прор. Иезекииль

Иез.34:23–24 Мессия – Пастырь

Иез.36:24–27 Закон Божий написан на сердцах

Иез.37 Мессия -Царь и добрый Пастырь

Прор. Даниил

Дан.2:34–44 Мессианское Царство подобно горе

Дан.7:13–14 Видение Сына Человеческого

Дан.9:24–27 Пророчество о семидесяти седьминах

Прор. Аггей
Агг.2:6–7 О посещении Мессией храма

Прор. Аввакум
Авв.3 О вере

Прор. Захария

Зах.3:8–9 Грехи людей изгладятся в один день

Зах.6 Мессия – Священник

Зах.9:9–11 Вход Мессии в Иерусалим

Зах.11О тридцати серебряниках

Зах.12:10–13О распятии Мессии, о Св. Духе

Зах.14:5–9 Тьма во время распятия и о благодати

Прор. Малахия

Мал.3 Ангел Завета скоро придет